Но для этого пока рановато. Сначала сам Сергей должен встретиться с кем-то повыше проэдра Евагрия.
Хотя кое-кого Сергей непременно проведет сквозь великую стену Феодосия. Он обещал, а обещания следует выполнять.
Однако навестить лагерь русов следует не откладывая. Потому что со жратвой там дела обстоят не очень и большинству это понятно. А раз понятно, то может спровоцировать на всякие неправильные действия. Например, уйти от ромейской столицы и этим ослабить позиции русов на переговорах.
[1] Подобный эпизод зафиксирован в литисточнике.
[2] Напомню, что скандинавы называли Костантинополь Миклагардом.
Глава 23
Глава двадцать третья. И недружелюбие союзников
— А ну стой, ромей! — гаркнул бородач, нацеливая копье. — Куда торопишься? А что у вас в сумках? Давай посмотрим!
— А что у тебя в брюхе? Давай посмотрим! — Из-за спины Сергея выдвинулся Дёрруд.
Словенская речь с явным нурманским акцентом в сочетании с «добродушным» лицом Убийцы произвели нужное впечатление. Даже лошадки дозора испугались, шарахнулись.
— Я — княжич белозерский Вартислав, — холодно уронил Сергей, глядя на всадника снизу вверх. — Хорошо, что вы нас встретили. А теперь — спешились. Нам нужны ваши лошади.
— Ай, так нельзя! — запротестовал бородач. — Я десятник деревлянского князя Скини! Своими командуй, княжич!
— Ты первый начал, — напомнил Сергей. Его нурманы уже взяли конный разъезд в кольцо. — У тебя два пути: сказать, что ты нас встречаешь, и отдать лошадок, которые все равно не твои, а у ромеев схиченные…
— Не схиченные, а добыча! — запротестовал древлянин, но Сергей возражение проигнорировал.
— … Отдать лошадок или быть наказанными за попытку ограбить своих. Замечу: лошадки наши в любом случае, но в первом вы остаетесь живы, а во втором — нет.
— Мы думали, что вы — ромеи! — воскликнул древлянин. — Откуда бы мы узнали, что вы — свои? Темно же!
Чистая правда. Чтобы избежать лишних глаз, Сергей со спутниками покинули Константинополь за час до рассвета.
— Не разглядел кто, спроси! — рыкнул Убийца.
— Для этого у тебя язык имеется. Или у тебя лишний? Коли так, могу и подрезать. И не мельтеши передо мной копьецом. Обижу.
Деревлянин послушно опустил оружие. Оглянулся затравленно. Десятеро против дюжины. Дюжины нурманов. Десятник лесного князя не склонен был переоценивать себя и своих бойцов.
— С коней, братие, — мрачно проговорил он, спешился и хотел снять с седла сумку, но остановился. Оглянулся на Сергея.
— Забирайте свое, — разрешил тот.
