Промахнуться с такого расстояния невозможно – не больше ста пятидесяти шагов. Такую цель можно снять и без оптики."
"Выстрел прозвучал неожиданно громко, так что Численко вздрогнул и невольно сунулся лицом в черничник. Но тут же осмотрелся, сделал рукой знак Лучникову. Тот сразу вскочил и быстро побежал к дальней сосне, где мгновение назад стоял немец. Вскоре оттуда послышался неумелый крик кедровки, и они все разом поднялись из зарослей черничника и быстро пошли вперед.
Стороной, над болотами, пролетела пара истребителей.
За деревьями невозможно было разобрать, чьи.
Немец лежал на боку, откинув голову, будто демонстрируя им свою рану, которая оказалась смертельной.
– Что? – Колобаев нагнулся к немцу, повернул его голову. – Лабешка.
– Молодец, Колобок, ловко ты его срубил, – похвалил бойца Численко.
– А может, теперь и незачем нам на хутор ходить, – сказал вдруг Лучников и указал автоматом на убитого. – Кто им теперь вилку установит?
– Хутор, скорее всего, там, за той пустошью, – кивнул Численко в глубину просеки, которую уже можно было угадать в просвете среди буйного подлеска.
Он дал понять Лучникову, что сказанное им никакого отношения к тому, что делают здесь они, не имеет.
Тот понял. Хмыкнул и отвернулся.
Немец лежал в той позе, в которой застала его смерть.
– Ты его осмотрел? – спросил Численко.
– Да. Вот, возьми. – И Лучников протянул старшему сержанту пакет из непромокаемой бумаги. – Тут документы и письма. Фотографии там и прочее…
– Прикопать надо. – Колобаев кивнул на тело.
– Некогда прикапывать.
– Спрячем, – подытожил Численко.
Они оттащили тело корректировщика к болоту, забросали мхом и еловыми лапами.
– Сапоги у него хорошие, – запоздало сожалел Лучников.
– Они тебе малы. – И Численко похлопал его по плечу. – Думай о другом.
– О чем?
– О чем-нибудь хорошем.
– У меня в жизни ничего хорошего не было.
К минометной батарее они вышли через полчаса.
Вдоль противотанкового рва ходил часовой. Он делал полукруг, подходил к песчаному обрыву, заглядывал вниз и с кем-то перекидывался словом-другим.
– Нападем, когда они возобновят огонь. Кто пойдет снимать часового? Ну? Что пригорюнились? – И Численко толкнул в бок Лучникова.
Тот испуганно оглянулся на старшего сержанта и, видя, как побелели крылья его ноздрей, отвернулся и втянул голову в плечи. Погодя сказал:
– Могу не справиться, старшой. Что тогда?
– А что тогда. Тогда он тебе в задницу штык загонит по самое некуда. А зря, Лучников.
