Хочешь не хочешь, они должны были оказаться в окрестностях Тильгау, но жители за скалами их могли и не видеть. Как ни крути, все дороги ведут в Тильгау, чуете?
– В саму деревню дороги не ведут, командир, – поправил Зинченко, – но пролегают рядом, с этим не поспоришь. Самое противное, что дорога фактически каменная, следов от покрышек не найти. Но если хорошо поползаем, можем и отыскать.
– Долго ползать придется, – фыркнул Яша Лапчик и быстро добавил: – Но если другой работы у нас нет, то можем и поползать. Вы, кстати, в курсе, товарищ майор, что ночью прошел сильный дождь? Он полоскал часа четыре, я несколько раз просыпался, смотрел на часы, а утром выглянуло солнышко, и сейчас об этом дожде уже ничто не напоминает.
– Дождь смывает все следы… – задумчиво пробормотал Несмелов.
– Может, не все, – пожал плечами Гордин, – но большинство – определенно. Обратите внимание, группа ряженого капитана Нахабцева воспользовалась не этой дорогой – они свернули с трассы недалеко от предместий и въехали в Тильгау с запада, а не с востока.
Предлагаю поискать этот проезд – для общего, так сказать, сведения.
Съезд с дороги обнаружился метров через семьсот, вблизи начала городской черты. От города его загораживала приземистая скала, а дальше дорога тянулась по безлюдной местности через лес, в объезд вытянутого холма.
Автоматчики Маркуши округлили глаза, когда у них за спинами появились знакомые машины.
– А вы неплохо поколесили, товарищ майор, – признал Маркуша. – Через Вену ехали? И как оно там?
Создавалось досадное ощущение, что напрасно расходуется ценное время.
Последующие события тоже не радовали. Остаток дня ушел на повторный опрос жителей деревни. Все местные находились на месте, никто не сбежал. Госпожа Леа Томель возилась на крохотном участке, ухаживала за цветником. Супруги Моритц пили чай на веранде, а когда в деревню въехали люди с красными звездами на шапках, быстро составили посуду на поднос и ретировались в дом. Господин Никлас Рихлер, возившийся до этого в гараже, тоже спрятался в доме.
Оперативники курсировали между домами, проводили опросы. Ордер от прокурора на это не требовался, австриякам хватило ума это понять. Они с обреченным видом пускали чужаков на свою территорию, сквозь зубы отвечали на вопросы. Фотограф из НКВД сделал посмертное фото Хубера. На нем вражеский агент выглядел не самым цветущим образом, но, в принципе, был узнаваем.
– Это он… – задрожала госпожа Хелена Хубер, обнимая своего улыбчивого ребенка.
