Необходимость в агентурной сети с переездом лаборатории отпадала…
Фашисты в советской и немецкой форме стояли рядом – это смотрелось нереально. Словно попали в абсурдный мир с буйством фантазии его создателя.
Рев моторов становился все громче – первый грузовик задним ходом выезжал из пещеры. Покачивались борта, колыхался брезентовый тент кузова. Загрузка была практически полной, машина шла грузно, едкую гарь из выхлопной трубы чувствовали даже контрразведчики на расстоянии.
Солдаты посторонились, невозмутимо глядя, как выезжает автомобиль.
Их, казалось, ничуть не беспокоили предстоящие сложности. Те, что были в немецкой форме, удалились в пещеру – переодеваться. Грузовик выехал из подземелья, водитель до упора выкрутил баранку влево – автомобиль стал рывками разворачиваться. Хрустнула передача, шофер с погонами ефрейтора Красной армии продвинул машину вперед на двадцать метров и остановился.
Снова подрагивал воздух от натужного рева – начал выбираться второй автомобиль. Это были двухтонные «Опели» – те самые, которые неделю назад развернули парашютисты старшего лейтенанта Кузнецова.
«Красноармейцы» на вражеских машинах дико не смотрелись – трофейный транспорт (как и трофейное стрелковое оружие) широко использовался в последнее время.
Выкатилась вторая машина, развернулась, встала впритирку с первой. Водители заглушили двигатели и покинули кабины – подышать перед дорогой. Вернулись солдаты, переодевшиеся в советскую форму. Пятачок перед пещерой был свободен. Последним вышел немецкий офицер в форме капитана Красной армии.
Обмундирование ему, как ни странно, шло – по крайней мере, чучелом в нем он не казался. Офицер поправил фуражку, затянул портупею, оглядел исподлобья свое ряженое войско и гаркнул на чистом русском:
– Строиться!
«Красноармейцы» послушно построились в две шеренги – кроме водителей, которых данная команда не касалась. Четырнадцать в строю, плюс командир, плюс те двое… Андрей намеренно не гнал коней, чувствовал, что перед отправкой будет построение.
Но теперь все, дальше оттягивать невозможно. Он уже не мог видеть эти рожи, подобострастно смотрящие на своего командира. Большинство из них по-русски не понимали, но им это и не требовалось – главное, чтобы командир понимал и мог отбрехаться. Офицер язвительно рассмеялся и перешел на родной язык. Он стоял спиной, говорил негромко. Мышцы лица одеревенели, от лица отхлынула кровь.
Андрей переглянулся с Несмеловым – тот был белее мела. Все гранаты под рукой.
