На фрау Хубер было страшно смотреть – целый сонм отрицательных эмоций, – они ее буквально разрывали. Замерли офицеры, присутствующие на допросе, зачарованно смотрели ей в рот.
– Я готова все рассказать… – выдохнула женщина. – Но, боюсь, я знаю далеко не все… Вы должны понимать, мне никто не доверил бы государственные секреты.
– Говорите, что знаете, – предложил Гордин. – Но говорите все. Где спрятали секретную лабораторию?
– Я знаю, что она была укрыта в окрестностях деревни Трабен, это в четырех километрах к югу от Тильгау… Первоначально ее собирались вывезти в Гуфштадт – тогда еще он не был занят вашей армией… Дальше в Германию, но подробностей я не знаю… С эвакуацией произошла задержка – ждали приказ из Берлина, из Управления имперской безопасности… Произошла бюрократическая путаница.
Когда лабораторию повезли в Гуфштадт, было уже поздно. Дорогу перекрыли, прорваться не смогли, пришлось возвращаться. Запасной план также не сработал: тайник был устроен в окрестностях нашей деревни, в глубине горного массива.
Но там сошел оползень, дорога оказалась перекрыта. Пришлось возвращаться. Был еще один план, им и воспользовались. Я знаю, что тайник в двух километрах от Трабена – примерно в юго-восточном направлении. Думаю, это пещера. Туда загнали машины, там же остался и личный состав… Иногда они ходят по окрестным деревням, добывают еду, выходят на связь со своим руководством… Человек, пытавшийся выдать себя за моего мужа, был из их числа, его звали Курт Шерманн… Я не знаю, где конкретно расположен тайник, вы же понимаете, я там не была…
Женщину трясло, она непрестанно облизывала губы.
Майор смотрел на нее и терзался сомнениями. Все это было логично, женщина повествовала сумбурно, но правдоподобно. Два запасных плана для педантичных немцев, планирующих все до мелочей, – явление обычное. Но что же было не так в этой женщине? Позднее он сообразил: не вяжется ее роль в этом деле с тем, как она себя вела. Должны работать хладнокровные личности, с ясной головой и железными нервами.
А не эти – сломленные и потрясенные. Кончились в рейхе крепкие духом люди, предчувствуют свой крах и готовы на все, лишь бы выжить?
Женщина заплакала, закрыла лицо костлявыми ладонями. Было ли в этом что-то неестественное? Он не был уверен. Можно, конечно, сдать ее на обработку майору Штольцу из НКВД, тот не откажется поработать. Но выносить секреты за пределы ведомства запрещалось. И вряд ли подобная обработка принесет плоды.
