И, поверьте, не только у меня!
– Думаю, я сумею убедить его не торопиться с изданием статьи, пока идет расследование, – заметил Анри. – Он вовсе не глуп и отлично понимает, что прежде всего нужны непреложные факты, не то можно нарваться на какой-нибудь разорительный процесс. А что касается умения выведать все, что можно, то тут он даст сто очков вперед любому полицейскому.
Амалия задумалась. Габриэль Форе был ей не слишком симпатичен, но инспектор Лемье был прав: если направить энергию этого неуемного малого в нужное русло, не исключено, что он действительно сумеет найти что-нибудь полезное.
– Вы можете послать запрос в Париж по поводу смерти Гийо?
– Я уже это сделал.
Амалия одобрительно кивнула.
– Если Форе будет проводить для нас расследование, ему нужен убедительный предлог, – заявила она. – Репортер из Ниццы не может просто так сорваться с места и помчаться в Турень только потому, что там кто-то когда-то покончил с собой. Лили Понс когда-нибудь пела в Ницце? Она как-нибудь связана с этим городом?
– Подождите-ка… – Инспектор вновь открыл блокнот и стал листать записи.
– Нет, никаких гастролей я не помню. Хотя… постойте-ка! Она тут родилась!
– Вот вам и предлог, – подытожила Амалия. – Итак, Габриэль Форе будет искать для газеты материал о местной уроженке. Ее хоть кто-нибудь сейчас помнит?
– Простите?
– Обычно, когда знаменитая актриса или певица умирает, все говорят, что ее никогда не забудут, но на самом деле обычно происходит обратное.
Так что там с Лили Понс?"
"– Э… – в замешательстве пробормотал Анри, – конечно, у нее уже нет былой славы… Но я видел ее пластинки, и кое-какие из ее песен теперь поет Мистингетт[2].
– Ее песен? Она сама их сочиняла?
– Насколько я понял, да. И музыку, и тексты.
– То есть в конечном итоге любопытство Форе не должно возбудить подозрений. – Амалия подалась вперед. – Скажите мне, только честно. Вы уверены, что сможете держать его под контролем? Потому что, если он начнет выдавать в прессе наши предположения, да еще разукрасит их своими фантазиями, это принесет колоссальный вред – и мне, и вам, а особенно расследованию.
– Полагаю, я смогу убедить Габриэля не преступать вашей воли, сударыня, – с улыбкой ответил Анри. – Так мы договорились?
– Считайте, что да. Если он согласится, приводите его ко мне. Я дам ему подробные инструкции и объясню, что именно нас интересует.
