У министра мелькнула мысль, что Жан похож на птенца, зачарованного змеиным взглядом, и эта мысль настолько не понравилась Майену, что он впервые по-настоящему горько пожалел, что впустил Амалию в свой дом.
– Садитесь, Жан, – сказала Амалия. Голос у нее был мягкий, внушающий доверие, и молодой человек, услышав его, сразу же успокоился. – Не смею больше отрывать вас от дел, господин министр.
Старший Майен шагнул к выходу, но на пороге остановился и круто повернулся. Его холеная бородка воинственно стала дыбом.
– Если вдруг…
– Никаких если, – все так же мягко перебила его Амалия.
– Мы просто побеседуем с вашим сыном, только и всего.
Сгорбившись, как химера, министр вышел. Тень его уползла за дверь, как раненая змея. «Пожалуй, если бы мы жили не в демократической Франции, – мелькнуло в голове у Амалии, – он велел бы вышвырнуть меня из дома и повесить на первом дереве. Каков характер, а?»
И она перевела взгляд на сына. Впрочем, Амалия не сомневалась, что младший Майен был из совсем другого теста.
– Сколько вам лет? – спросила Амалия.
– Двадцать пять.
Значит, в 1915 году ему было всего восемнадцть. Ну что ж…
– Вы согласны с тем, что Лили Понс убил Бернар Клеман?
– Нет.
– Почему?
Жан закусил губу.
– Думаю, это была их идея. – Он выразительно покосился на дверь, в которую только что вышел его отец.
– Предложить маньяку Бернару Клемана в качестве убийцы?
– Да. Только у них ничего не вышло, раз я получил письмо.
Амалия вздохнула.
– Это правда, что вы видели убийцу, Жан?
– Да. Он прятался за ширмой, а потом бросился бежать.
Баронесса Корф сощурилась, припоминая фотографии, сделанные Габриэлем Форе.
– За лаковой китайской ширмой, которая стояла в спальне?
– Да.
– Давайте все-таки по порядку. Как вы вообще познакомились с Лили Понс?
– Пришел на ее представление. Она пела «Историю одной любви» и в конце песни обратилась ко мне.
– В каком смысле?
– Ах да, вы, наверное, не знаете эту песенку. Она очень смешная.
Жан поднялся с места, достал пластинку и завел патефон. Выразительный женский голос задорно запел:
Сидел на крыше черный котИ яростно мяукал.
Весну учуяв, сумасбродХвостом по крыше стукал.Глаза сверкали злым огнем,Треща, усы искрились,Ночь закипала страстью в нем,Луна над ним светилась.Ее он ждал, ее одну,Сиамку молодую,Он воспевал любовь, веснуИ жаждал поцелуя.Чу! Звук шагов, и вот она,Любимая сиамка!Идет она, но не одна!Ах, самка! Ах ты, хамка!От ревности дымится кот,Проснулась в нем собака,Котов в нокаут он кладетИ тем кончает драку.
