Теперь сидит он среди нас,Трубой печною бредит,Соперникам дает он в глазИ красным носом светит.Амалия подумала, что она все-таки далека от кафешантанного искусства. Но для Жана, судя по счастливому выражению его лица, эта песня значила очень многое.
– Полное ее название – «История одной любви, или Предыдущая жизнь нашего общего знакомого», – пояснил он. – Исполняя песню, Лили ходила между столиками и последний куплет пела, обращаясь к кому-то одному… В тот раз это оказался я. Мне было немножко неловко… там довольно фамильярные слова… но Лили была так хороша, что я совершенно растаял.
Потом я пошел к ней за кулисы и представился… Я ни на что не рассчитывал, конечно. Мне было вполне достаточно ее дружбы…
– Скажите, какое впечатление она на вас производила?
– Она была добрая, – подумав, ответил Жан. Амалия вопросительно вскинула брови. – Я хочу сказать, она была добрая изначально… но эстрада внушила ей, что доброй быть нельзя, что свое надо вырывать с боем, и для этого хороши любые методы… То, что о ней говорят – что она была жестокой, злой, бессердечной, – это все было наносное, ненастоящее.
Она умела сочувствовать чужому горю… к примеру, она очень расстроилась, когда тот бедолага умер в замке.
– Лоран Тервиль?"
"– Не помню, как его звали. Да и неважно это, я думаю… В сочельник она устроила настоящий концерт, пела для нас лучшие песни – «Аквамариновое танго», «Габриэля в лесу», «Историю»… А потом спела «Друга», очень проникновенно. Мало кто знает, что она пела эту песню в госпиталях, для раненых воинов…
Уходит друг за горизонт,Уходит навсегда,Прощай, мой друг, труба зовет,Прощай, зовет труба.
Ты был единственным, таким,Каких уж больше нет —Портрет застыл с лицом твоим,Последний шлет привет.Один – другого не дано —Исчез, ушел один…Прощай, товарищ, шепчет дым,Прощай, летит в окно…Жан закусил губу.
– Я видел, как взрослые, седые люди плакали навзрыд, услышав эту песню… И хотя про Лили все, кому не лень, говорят, что она была эгоистка, черствая и бездушная женщина, она записала пластинку с «Другом», и все доходы от нее шли на благотворительность…
– Вы занимали соседнюю с Лили Понс комнату.
Был вечер сочельника, двадцать четвертое декабря 1915 года. Когда вы отправились спать?
– Поздно. В столовой стояла елка, все дурачились, танцевали, говорили разные глупости. Думаю, разошлись где-то около часу ночи.
– И вы поднялись к себе?
– Я выпил много шампанского, и в голове у меня шумело. Я хотел только одного: добраться до постели.
