Женщины сидели у окна, и солнце ласкало щеку Амалии, и зажигало в ее волосах золотые нити.
– В общем, я вижу его историю очень просто, – рассеянно промолвила она, размешивая ложечкой кофе. – Он всю жизнь мечтал отомстить за брата, который играл в революционера и был повешен. Ну-с, Ленин и отомстил. Все его теории, немецкие деньги, которые он получил или мог получить для осуществления переворота, сдача позиций в Европе, развал страны, Гражданская война и истребление российского народа – только следствие. Другой вопрос, почему система, продержавшаяся три века, не выдержала и почему в решающий момент русской истории у руля оказалось это убожество, гражданин Керенский, чьей миссией – сейчас-то можно уже определенно об этом сказать – было погубить и доломать все, что еще не было погублено и доломано ранее? А еще один вопрос, тоже крайне неприятный, заключается в том, почему последний русский царь, словно нарочно, делал все, что могло разрушить дело его предков, Российскую империю? В итоге он погубил себя, свою семью, своих детей, свою страну и свой народ.
И пока большевики, сидя на груде развалин, которые были процветающей державой, кричат, что они пришли для всеобщего счастья и за ними свелое будущее, мы сидим в Дижоне и… Ксения, ей-богу, я не буду больше ничего говорить, если ты станешь смотреть на меня такими глазами.
– Я ничего, ничего, – пробормотала сконфуженная Ксения. – Но ведь должно быть спасение – хоть где-то!
– Спасение от зла заключается в том, чтобы не подпускать его к себе, – спокойно отозвалась Амалия.
– Это самое главное. Ты же понимаешь, что империи настал конец вовсе не потому, что кто-то за кого-то хотел отомстить и немецкий кайзер – строго между нами, болван, каких поискать – решил помочь революционерам в обмен на вывод России из войны. В истории рушится только то, что было обречено на разрушение, и должны были сойтись тысячи условий, чтобы произошли такие грандиозные изменения. Можно ли было спасти державу? Можно ли было избежать такого страшного крушения основ? И я отвечу: да, можно, но не с теми людьми, которые в тот момент нами управляли.
Нельзя было лезть в мировую войну, проиграв до того войну японскую, с одной-единственной страной. Нельзя было брать деньги у французов и заключать союзы, которые ничего нам не давали, а только налагали обязательства. Нельзя было думать, что история стоит на месте и в XX веке можно править, как в XVIII. И вот цена этих ошибок – погибли миллионы, и миллионы, вероятно, еще погибнут.
