Митя когда-то был кинооператором на «Мосфильме», но залетел за иконы по дурости, отмотал два года на «химии» и стал фотохудожником. Пробил себе шикарную мастерскую, сделал пару удачных альбомов, но заскучал. Его кипучий характер требовал иного выхода. Был Митя человек добрый и хороший, но гоголевский Манилов в сравнении с ним — мальчишка. Пресняков придумывал проекты, которые должны были укрепить его социальный статус и материальное положение, и пытался их реализовывать.
Поэтому он с легким сердцем передал аппаратуру и заказы новоявленному фотографу, но поставил условие: снимки идут за двумя подписями и пятьдесят процентов гонорара причитается ему.
Махаон согласился — что значили для него жалкие копейки.
Мишка увлекся новым делом, фотографию он любил с детства и снимал достаточно прилично. Но одно дело — любительские снимки в альбом девушкам, и совсем другое — серьезная профессиональная работа. Он накупил пособий и книг. Безжалостно «жег» пленку, снимая дорогими Митиными камерами. У него начало получаться, и тогда он взялся делать фотоальбом о Сокольническом парке.
Митя одобрил слайды, альбом был сдан в издательство, и Мишка получил первые в жизни честно заработанные деньги. Странное чувство испытал он, пересчитывая у кассы коричневые сотни и красные десятки. Внезапно ощутил себя другим человеком. Все, что было до сегодняшнего дня, случилось не с ним, а с неким Махаоном. А фотохудожник Баландин никогда не имел с ним ничего общего.
Он забыл обо всем. О покойном Федоре, Ястребе, убитом Жорике.
Сейчас он видел в визире фотокамеры забытую зелень парка Сокольники, и это вносило в его жизнь порядок и смысл.
Но от прошлого невозможно уйти. Оно все равно догонит, как бы ты ни пытался бежать от него. В издательстве, где выходил фотоальбом, от милой редакторши он узнал об аресте Ельцова. И сразу понял, почему это случилось. И старая жизнь, со страхом и ненавистью, снова накрыла его горячей волной.
Его была вина. Его, Мишки Махаона. Из-за него погиб Федор, из-за него попал в зону Юра Ельцов.
Ястреб использовал свои непонятные и страшные связи, чтобы лишить Мишку любой поддержки.
Охота на него велась изощренно. Для ментов Махаона не существовало. Он умер в Лабытнанги, поэтому его могли пасти только люди Ястреба.
Надо было принимать решение. И это пугало Мишку."
"Бывший удачливый медвежатник Махаон все больше исчезал в прошлом. Сегодняшний день лепил из него совершенно нового человека, поступки которого подчас удивляли самого Мишку.
