После того как они выпили литр коньяка, он сказал:
— Ты, Боря, парень неплохой и не жлоб, запомни: на контору не рассчитывай, ничем они тебе не помогут, если, конечно, не подвернется сложное дело. Помочь не помогут, зато насрать могут больше лошади.
Пьяный, пьяный, а тот разговор Лосев запомнил на всю жизнь. И понял, что с новыми друзьями надо вести хитрую игру.
Ему удалось выбить у них поездку во Вьетнам с делегацией журналистов. С поганой овцы хоть шерсти клок. А сегодня… Видимо, легла его карта. Ну что ж. Он поработает с Ельцовым.
Слава богу, что по врожденной осторожности он не сказал о Юре ни одного дурного слова. Наоборот, встретив в Домжуре Игоря Анохина, долго говорил ему, как переживает за бывшего коллегу и всегда готов помочь Ельцову. Говорил это душевно и грустно, хотя в глубине души радовался падению этого выскочки, злорадствуя, что Ельцову больше никогда не удастся подняться.
Вот это «никогда» и примиряло его сегодня с возвращением Ельцова.
* * *Ельцов, проснувшись, заглянул к дядьке и увидел накрытый стол.
Что-что, а готовить Игорь Дмитриевич умел и любил. Чего только не было на этом пиршественном столе! И все дядя сделал собственными руками. Из кухни доносился умопомрачительный запах жарящейся в духовке бараньей ноги. И запах этот, и стол, уставленный тарелками и покрытый накрахмаленной камчатой скатертью, напомнили Юре далекое детство, Новый год, когда мама накрывала, а на кухне отец, дядя Игорь и папин дружок втихую «давили» бутылку водку.
И ему вдруг мучительно захотелось выпить.
— Дядя Игорь, давай, пока никого нет, по сотке вмажем.
— Давай, — охотно согласился дядька.
Они вышли на кухню, и Игорь Дмитриевич умело разлил водку по стаканам. Ровно по сто, хоть мензуркой проверяй.
— Давай, племянник, за возвращение твое.
— Нет, дядя, за возвращение мы пили. Давай за дело выпьем, из-за которого я два года зону топтал.
Ельцов-старший внимательно посмотрел на него.
— Не забыл, стало быть?
— Нет.
— Хочешь получить кое с кого?
— Хочу и получу.
— И правильно.
Мы такое прощать не должны.
— Мы — это ты и я?
— А разве нас мало? Знаешь, как покойный мой друг Ваня Парфентьев говорил? Один человек — человек, два человека — люди.
— За это давай и выпьем, дядя.
Они выпили, и Юра стоял, прислушиваясь, как водка горячей волной смывала какую-то тяжесть в груди.
— Полегчало? — усмехнулся дядя.
— Немного есть.
— Только не увлекайся этим. Водка не всегда помогает.
— Ты же меня знаешь. Просто я сегодня хочу быть легким.
