И Борис навсегда ушел из жизни Лени Сретенского, нынче именуемого Ястребом.
Он смотрел в окно, как Борис садится в машину, и острое чувство печали пришло к нему.
Возьмет Борька свою крепконогую хорошенькую Лизку и поедет в осенний лес на берег озера, заберет своих собак и кошек и через несколько месяцев, а может, даже дней забудет и его, и Зельдина, и всю эту полубандитскую жизнь.
И вдруг ударило сердце, а потом словно остановилось и дышать стало нечем. Болдырев погорел, Борька ушел, и ему пора рвать когти.
Но камушки у Филина и, как наручники, приковали его к Москве. А может, плюнуть на них, денег-то на три жизни хватит?
* * *Прошло почти две недели после гулянки у Женьки в Переделкине, а Юрий так ни разу не позвонил. Наташу это сильно раздражало. Она считала, что приковала его к себе надолго цепью обаяния и постельных утех. Она приходила домой, нажимала кнопку хитроумного устройства, на экране которого высвечивались номера звонивших, но телефона Ельцова там не было. Аппарат этот непростой ей выдали чекисты, чтобы она точно знала, кто хочет с ней связаться.
А новая работа, хотя и была не очень приятной, но зато прибыльной. Она разрабатывала одного из московских торговых боссов. Мужик он был хамоватый, гулявый и сексуально невоздержанный. К нему Наташа применила хорошо отработанную систему влюбленной и алчной рабыни.
Они вечерами в компании таких же прожженных торгашей гудели в подмосковных кабаках, и он делал с ней все, что хотел, в осыпавшихся кустах рядом с ресторанами, в машине и на квартире в доме на проспекте маршала Гречко, где в одной из комнат стояла огромная кровать.
Остальные три пустовали, а обставлена была только кухня — с холодильником, набитым выпивкой и продуктами.
Работать с этим контингентом было легко, после первой рюмки у Степаныча и его коллег развязывался язык, и они хвастали своими коммерческими подвигами. С продуктами у нее проблем не было. Более того, новый любовник все время совал ей пачки денег и даже норковую шубу презентовал.
Она безотказно выполняла все его желания и однажды, когда он пристроил ее на заднем сиденье «Волги», с холодной ненавистью подумала, какой срок ее партнер получит через несколько месяцев.
Ох, как же она ненавидела эту компанию жрущих и крепко пьющих жуликов. Терпеть не могла их хорошеньких продавщиц и длинноногих алчных манекенщиц, хихикающих по любому поводу.
Однажды Степаныч потащил ее на день рождения к директрисе кафе «Артистическое» в проезде МХАТа.
