А если что залепишь, найду и на ножи поставлю. Поезжай в Москву, в Ленинград, в Одессу, бомби там. Я тебе слова не скажу, а здесь мне порядок нужен.
— Ты прямо как мент стал.
— Другие времена наступили, теперь авторитетный человек может спокойно жить, иметь свои лаве и уважением пользоваться.
Гиви взял у родичей тысячу рублей и подался в Москву. Столица — город сладкий, здесь всего навалом. А главное, вор себя свободно чувствует.
Ястреб нашел Гиви в правом зале за угловым столиком. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине.
Ястреб сразу увидел мятый костюм, несвежую летнюю рубашку на трех пуговицах и понял, что дела у Резаного не шоколадные.
Сели, разговор ожидался серьезный, поэтому на столе спиртного не было.
— Дела не очень, Гиви? — с ходу спросил Ястреб.
— Нет дел, дорогой. В Грузии невозможно работать стало.
— Что, цеховики перевелись?
— Да что ты, еще больше стало, но их такие бандиты охраняют, что солидному человеку с ними делать нечего. Ястреб, ты мне всегда кентом был.
Ты московский расклад знаешь, дай дело хорошее, не обижу.
Ястреб обсосал куриную косточку из сациви, вытер рот салфеткой и сказал задумчиво:
— Дело-то есть. Только не знаю, сможешь ли ты его поставить?
— Падло буду, Ястреб! Мамой клянусь, любое дело поставлю, дай только подвод.
— Подвод будет, Гиви. Все будет, даже ключи от квартиры. Тебе туда надо будет прийти, забрать камни и рыжавье и передать все это мне.
— А что я буду иметь? — прищурился Гиви.
— Сорок кусков наличняком.
Гиви задумался.
По утреннему времени в ресторане было прохладно и пусто. У стены переговаривались о чем-то официанты, за столиком в середине зала изнывали с похмелья в ожидании спиртного трое хорошо одетых молодых мужиков.
Гиви смотрел на страдальцев, на фрагменты из «Витязя в тигровой шкуре», которыми были расписаны стены, на официантов, застывших в стремительной готовности.
В куполообразном зале растворялось время. Оно словно остановилось в нем. И люди в зале этом жили другой, только им понятной жизнью.
— Ну что, Гиви? — Ястреб положил себе в тарелку сацибели.
— Не торопи, дорогой. Сорок кусков — деньги неплохие, об этом поговорить можно. Сейчас поедим, немного «Цинандали» выпьем, пойдем в скверик, посидим рядом с памятником Володи и все обсудим.
В скверике они сели на пустую скамейку. Народу было немного, на лавочке напротив два мужика, по виду приезжие, ели колбасу, запивая ее молоком. Несколько пенсионеров разместились в разных углах.
