Не с такими специалистами он сталкивался в Африке, в тюрьме, на пересылке, в колонии. Они были круче. Кое-кого он уже наказал в проходном дворе.
Соседка его поселила в душе неосознанное беспокойство. Он слушал ее голос, касался случайно плечом ее обнаженной руки, и его как током ударяло.
— Я коньяк пить не буду, — закрыл рюмку ладонью Ельцов. Взял бутылку и налил шампанского.
— Ты что? — засмеялся Анохин. — Хочешь произвести хорошее впечатление на Наташу?
— Боюсь, это уже не удастся, — развел руками Ельцов.
— Не старайтесь, Юра, — Наташа повернулась к нему, посмотрела заинтересованно и лукаво, — вы уже произвели на меня впечатление.
Ельцов хотел ответить остроумно и весело, но смог выдавить из себя только:
— Вы тоже.
— Вот и прекрасно, — засмеялась Женька, — давайте выпьем за новую пару в нашей компании.
Они чокнулись и выпили. Юрий чуть пригубил бокал.
— Да что с тобой, Юрок? — недоумевал Анохин. — Ты не заболел ли?
— Да нет, — зло ответил Ельцов, — мне Вася сказал, что меня трое каких-то бойцов ищут.
Скоро приедут, надо в форме быть.
— Все, — властно скомандовала Женька, — уезжаем отсюда, нам эти трудности не нужны.
— Не могу, Женечка, — опечалился Юрий, — никак не могу. Если не поставить их на место, они меня всю жизнь доставать будут.
— Ты, Жень, бери Наташу и отправляйтесь к тебе, а мы с Юрой позже подъедем, после разборки, — подвел итог Игорь.
— Ты как, Наташа? — спросила Женька.
Наташа положила руку на запястье Юры, посмотрела на него своими синими шальными глазами и сказала тихо:
— Я на московском дворе выросла, и мы наших ребят ни в какой ситуации не бросаем.
— Золотко, умница моя, — оживилась Женька, — я же тебя увезти хотела, думала, зачем тебе эти сложности. Раз так — гуляем.
И за столом сразу же стало весело и непринужденно.
Подходили знакомые, перекидывались парой фраз, рассказывали анекдоты и уходили. Сильно поддатый знаменитый режиссер, плюхнувшийся к ним за стол, уговаривал Наташу и Женьку сняться у него в новом фильме.
Мрачный сценарист одолжил десятку на ужин: он в пух и прах проигрался в бильярд.
— Я пойду позвоню, — сказала Наташа.
Юра поднялся, чтобы проводить ее.
— Не надо, — мягко остановила она, — я быстро.
И действительно, вернулась Наташа минут через пять, но это короткое время показалось Ельцову длинным, как срок.
Он смотрел, как Наташа через строй жадных мужских глаз идет к столу, чувствовал, как щемит почему-то сердце, и думал испуганно, какое место займет эта женщина в его жизни.
