Гуров отвел глаза, чтобы не смущать девушку. Крячко выждал с минуту, после чего соскочил с подоконника, на котором устроился в самом начале разговора, дошел до стола, где стоял графин с водой, наполнил стакан, вернулся, бросил красноречивый взгляд на Гурова. Тот намек понял, достал коробку с салфетками, перебросил напарнику.
– Ну, все, хватит сырость разводить, – ласково проговорил Стас, промокнул салфеткой щеки Елены, после чего вложил ей в руку стакан с водой: – Вот, попейте, а то вся жидкость наружу вышла.
Елена сделала два больших глотка, вернула стакан Крячко и благодарно улыбнулась.
– Так-то лучше, – одобрительно кивнул Стас. – А теперь мы забудем о том, что видели, и вспомним все, что касается возлюбленного Раисы. О том, что может расстроить, больше не вспоминаем. Идет?
– Идет, – снова улыбнулась Елена.
– Так что вам известно про жениха Раисы? Ни имя, ни место работы, ни профессия, даже возраст его, как я понимаю, вам неизвестны. Когда вы сегодня пришли, то сказали, что хотите рассказать про жениха, так?
– Так.
Только я уже все рассказала, – слегка растерялась Елена.
– Факт его наличия вы подтвердили, это верно. Я же рассчитывал на нечто более конкретное, – пояснил Гуров.
– Я так и знала, что толку от моего признания не будет, потому и молчала. А что говорить, если ничего не изменится? Ну, узнали вы, что у Раечки кто-то был, и что с того? Может, он вообще никакого отношения к ее смерти не имеет? Может, они поссорились, и все. Такое бывает, в конце концов, они друг другу клятвы не давали, ведь так?
– Это вы мне скажите, – подался вперед Лев.
– Ваша подруга и ее жених собирались пожениться? Планировали прожить всю жизнь вместе? Хотели иметь детей?
– Я не знаю. – Под напором вопросов Елена вконец растерялась. – Не могу вспомнить, что она мне в тот последний день рассказывала. А ведь говорила много. И про ненаглядного своего говорила. Черт, ну почему я ничего не помню?!
– Вы все помните, – уверенно заявил Крячко, – просто ваш мозг не желает выдавать вам эту информацию.
Он ее заблокировал вместе с воспоминаниями о ссоре с подругой. Вы ведь в тот день снова ссорились, верно?
– Когда в последний раз разговаривали? Ссорились. Наверное. – Елена задумалась. – Ругаться не ругались, но и душевной нашу встречу я бы не назвала. Не было в ней теплоты. Ни с моей стороны, ни с Раечкиной. Она тогда только о нем и могла думать. Какой он хороший, какой нежный и романтичный.
