До кучи ко всем удовольствиям «веселого» дома, в подвале развелось такое количество крыс, что горожанину и представить сложно. Ночью они напали на девушку, и отбиться от них она не смогла. Почему дверь в мусоропроводную комнату оказалась запертой, выяснить следователю не удалось. Может, кто-то из жильцов-наркоманов мимо двери проходил и в нем вдруг жилка хозяйственная проснулась, вот он и подпер дверь металлическим листом.
Почему Раиса не кричала, когда крысы на нее бросаться начали, вот это вопрос. В отчете патологоанатома сказано, что большинство травм девушка получила уже после смерти, а сама смерть наступила в результате инфаркта.
Попросту говоря, умерла Раечка не от болевого шока, не от потери крови, а от разрыва сердца. Так сильно испугалась, что оно буквально не выдержало и разорвалось. Гуров специально статистику смотрел, не так уж редко это происходит, как может показаться на первый взгляд."
"– Домой Раечку в закрытом гробу привезли, вы об этом знали? – продолжала Елена. – Открывали только для самых близких, тетя Фая, мама Раечки, так захотела.
Когда я пришла, она одна у гроба сидела. У открытого. Поздно уже совсем было, тетя Фая никого не ждала. Я сразу уйти хотела, чтобы не мешать ей с дочерью проститься, но она настояла, чтобы я осталась. Я и осталась. До утра у гроба на табуретке просидела, потом народ приходить начал, крышку закрыли. Только для меня это ничего не изменило. Ее лицо потом долго у меня перед глазами стояло. Закрою глаза, и сразу картина всплывает. Нет, даже не всплывает, а как будто она все время здесь, на веках отпечаталась.
Ее лицо… Оно же все в шрамах было… Кожи почти не осталось. Кровоподтеки, шишки и дыры… понимаете? В щеках дыры, в носу дыры, в веках дыры… – Голос Елены сорвался, она судорожно глотнула, пытаясь сдержать слезы. – В морге пытались исправить, да только дыры, как ни старайся, кремом не замажешь. Тетя Фая так и сказала: не было бы дырок, так Раюшино лицо как новеньким сделали бы, мне доктор объяснил. Хотели воском заполнить, тетя Фая отказалась.
Не нужно Раюше восковое лицо, сказала. Потом все у гроба сидела, пальчиками дырочки обводила. Одну обведет, закроет на секунду, к другой переходит. А их столько, что до утра все не перегладишь. Как ситечко для чая, так было много дырочек. А она все гладила и гладила, гладила и гладила, гладила и…
Как ни старалась Елена сдержаться, слезы сами собой полились по щекам долгим потоком. Вытирать их девушка и не пыталась, просто сидела и ждала, когда поток иссякнет.
