– Интересно. – Владимир Петрович задумался, вздохнул и добавил: – Очень интересно.
– Куда уж интересней, – согласилась я, мы простились, а я опять задумалась.
Если Нина права и Севка вместе со своими товарищами устроил кровавую бойню, а потом ловко расправился со свидетелями, если допустить такое, как в эту схему вписывается тот факт, что бывший главврач нынче заведует «бандитской лавочкой»? Однако не это меня сейчас беспокоило, я думала о Севке. Самое подлое дело подозревать в чем-то близких людей…
– Или брось все это, или докопайся до правды, – зло сказала я себе, кажется, вслух.
Потом стала просматривать бумаги, нашла адрес жены Перфильева, предполагаемого свидетеля расстрела на Катинской, и взглянула на часы. Самое подходящее время для визита.
Через полчаса я уже сворачивала во двор многоэтажки. Отыскать нужный дом оказалось делом нелегким, он значился под номером 126»в», и располагался во дворе трех других домов. Редкие прохожие ценной информацией поделиться не могли, и поэтому я изрядно намучилась, прежде чем его обнаружила.
Лифт не работал, квартира располагалась на шестом этаже.
Дверь открыла пожилая женщина в красном халате с рваными локтями и заплатой на животе.
– Здравствуйте, – сказала я, стараясь на ходу решить, с чего начать разговор.
– Вы из ЖКО? – подозрительно спросила она. – Денег у меня нет, я вашему начальнику уже говорила, вот дадут пенсию, заплачу, сколько смогу. И нечего меня пугать. Нет совести – оставьте старуху без света…
– Я из газеты, – торопливо сказала я.
Она вроде бы удивилась.
– Да? Из ЖКО в газету нажаловались? – спросила она вполне серьезно.
– Нет, – улыбнулась я пошире и поинтересовалась: – Можно войти?
– Входите. – Женщина посторонилась, пропуская меня в квартиру.
Выцветшие обои, беспорядок на кухне, грязная посуда в раковине, на столе остатки обеда. Все выглядело крайне неопрятно, как, впрочем, и сама хозяйка.
– Садитесь, – кивнула она, я устроилась на табурете, женщина села напротив, посмотрела на меня внимательно, а я испугалась, что сейчас она спросит у меня журналистское удостоверение, такового не имеется, и хозяйка скорее всего выгонит незваную гостью, а может и соседей поднять по тревоге или в милицию позвонить.
Однако о документах женщина даже не вспомнила.
– Вот так, милая, – вздохнула она тяжело. – Не живу, а существую. С пенсиями, сами знаете, что делалось, задолжала за квартиру за восемь месяцев, вот и шлют мне разные бумаги, грозятся все отключить.
