Слишком резкие рычащие ноты, слишком жесткий тон.
Язык — мой родной. Но слова — непонятны.
Мужчине отвечает другой голос, тоже мужской. И тоже знакомый. Кажется, они спорят. Кажется, даже ругаются.
Моему спасителю не дают меня спасти? Не дают забрать?
— Я сам решу это, — наконец, звучит окончание ссоры. И, похоже, победа за моим спасителем, потому что я остаюсь на месте.
Хлопает дверь, и машина трогается.
— Лежи, сладкая, — слышу привычное ласковое название и доверчиво проваливаюсь в темноту. Мне легко и спокойно.
Ведь не может произойти ничего плохого, правда?
Именно так я и думаю, когда прихожу в себя и опять вижу его.
Мужчина сидит неподалеку, разглядывая меня внимательно и жадно.
Растерянно провожу ладонью по щеке, все еще находясь в плену сна. И не могу понять, это реальность? Или нет?
— Проснулась, сладкая, — тихо говорит он, и голос его похож на низкое урчание какого-то животного. Зверя. Из семейства кошачьих…
Я понимаю, что это уже не сон, вскидываюсь и отшатываюсь, стремясь увеличить между нами расстояние.
Мы одни в полутемной комнате, я — на низкой, закрытой пушистыми покрывалами и подушками с народным орнаментом кровати. Он — рядом, в кресле.
Сидит, широко расставив мощные ноги, положив локти на колени. Рассматривает меня.
— Пить хочешь?
Я мучительно сглатываю, понимая, что да. Очень хочу пить.
Он отслеживает движение моего горла, немного хмурится. Темные брови сходятся в одну линию. Очень грозно. Страшновато. Да и сам он… Страшноватый.
Тогда, в клубе, я его толком не разглядела, только взгляд запомнила внимательный и то, что он — очень большой.
Массивный.
А теперь я вижу, что ошиблась в своем первом впечатлении. Он — не просто массивный. Он — пугающе большой. И глаза дикие.
И… Что я?.. Где я, вообще?
— Хочу, — облизываю губы, и это он тоже отслеживает. Усмехается, подает мне стакан с водой.
Беру, пью, ощущая невероятное блаженство от простого вкуса ключевой воды.
Он следит за тем, как я пью, опять усмехается:
— Не боишься? После того, как тебя опоили?
Вода моментально становится поперек горла, я роняю стакан, кашляю натужно.
— Эй, ты не вздумай мне тут умереть, — он пересаживается на кровать ко мне, несильно хлопает здоровенной ладонью по спине… А потом уже и не хлопает. Гладит.
От его ладони идет настолько пугающий жар, что я моментально перестаю кашлять, выворачиваюсь и пытаюсь отсесть еще дальше. Утыкаюсь спиной в угол, поджимаю под себя ноги, обхватываю локти руками.
