Не хотела бередить, а может, не осмелилась добавлять к своему горю чужое.
Дети, наигравшись вдоволь, пришли к столу. Застав взрослых в нерадужном настроении, удивились. Пытались растормошить. Но не удалось. И они снова убежали к елке.
Ованес вскоре ушел домой, разрешив Климу побыть недолго у соседей.
Всю эту ночь он проворочался в постели, пытаясь уснуть хоть ненадолго. И лишь под утро сон сжалился.
Утром он пошел на работу словно избитый. А в обед к нему прибежал Клим:
— Тетка Валентина просит тебя прийти, что-то случилось, наверно, у них.
Плачет она. Руки трясутся. Машка не знает, что случилось. Сходи, какая муха ее покусала? Узнай, — просил мальчишка.
— Телеграмму получила. Из тюрьмы. Велят срочно забрать мужа. Значит, мертвого, — рыдала баба, показывая на зареванный бланк.
Ованес прочел.
— Зачем расстроилась? Видно, болен. Иначе сообщили бы, чтобы забрали тело покойного. Да и то, как я слышал, мертвых они не отдают, хоронят в зоне, забыв зачастую родию уведомить. Тут что-то другое.
За живым едешь.
— Вы за Машкой присмотрите? — вмиг исчезли слезы с лица бабы. Поверила, успокоилась, ожила Валя.
— Конечно, — пообещал он уверенно.
А через три дня вернулась женщина домой с больным мужем. Его она привезла в повозке к самой калитке. И внесла в дом вместе с Петровичем.
Юрий был реабилитирован…
Он не мог встать на ноги. Ослабевший от голода и болезней, говорил с трудом и очень нуждался в уходе. Если бы не реабилитация, этот человек не дотянул бы и месяца.
Живой труп… Он сам не верил в свалившуюся на него свободу и тихо, беззвучно плакал, по-детски беспомощно ловил руку жены, прося прощенья за доставленные заботы и хлопоты.
— Помоги, браток! Если встану, отработаю свое. Нынче, как брат, пойми, — просил Ованеса. И Петрович помогал мужику, как родному, вырваться из лап смерти и болезни.
Он вытаскивал этого человека из беды так, словно был обязан ему жизнью. Ованес не досыпал. Он даже забыл о том, что когда-то строил совсем иные планы в отношении Валентины.
Петрович радовался, когда Юрий впервые встал на ноги и сделал несколько самостоятельных шагов. Даже Клим помогал Юрию передвигаться по дому, оживать.
Валентина теперь ходила по селу, высоко подняв голову.
— Ты глянь на эту вертихвостку! С двумя мужиками живет! Во приспособилась! Бесстыжая! — неслось ей вслед. Но женщина лишь усмехалась."
"Эти пересуды и домыслы дошли до ушей Юрия. Пока он нуждался в Петровиче, ничего не говорил ему.
