Уж коли мы через такое прошли, Колыма сущим раем покажется. Ты кого-нибудь этим трухнешь. Но не нас! Поняла? Бочка с дерьмом! И отвали, пока не напихал тебе за него и за себя! Не доводи до греха! Слышь, ты, гнилушка вонючая! Брысь! — шагнул, сбив бабу в снег. И, вырвав из рук ее ружье, отнес участковому. Тот понятливо улыбался, приняв боевую единицу.
Федор ничего не сказал полутезке о встрече в селе. Не сознался, отчего до самой ночи дрожали, как в ознобе, пальцы его рук.
«Зачем бередить? Ведь это напоминание не просто расстроит, но и унизит мужика.
Ведь жил с нею. Делил хлеб и соль. Было и общее, дорогое. Как и у меня когда-то. Пусть заживает боль от времени. Не стоит сыпать на нее соль», — думал Федор. И от всей встречи лишь главное сказал Никите:
— Ружье твое у участкового. Все в порядке. Он его по акту принял.
Никита приготовился выслушать неприятные подробности. Покраснел. Голову вобрал в плечи. Но Никитин уже отошел от него. И не оглянулся.
Никита вздохнул с облегчением. Молча поблагодарил бригадира за сдержанность.
Через полгода оба мужика уже и сами умели постоять за себя. Окрепнув морально, попривыкнув к работе и высоким заработкам, они и с людьми держались увереннее. Научились отстаивать свое имя и званье не только словом.
Оба спокойно бывали в селе. Не раз. Виделись с бывшими бабами. Те своим глазам и ушам не поверили. Их ли это мужики?
Александр, ко всему прочему, насовсем от выпивки отвык. Его теперь и узнать стало трудно. Загорелый до черноты, он раздался в плечах, стал жилистым, крепким, словно скульптура из красного дерева.
Куда делась его анемия, медлительность движений и мысли, словно ветром сдуло. Он быстро соображал. Никитин приучил его и на жестоком морозе спокойно растираться снегом докрасна, делать пробежку перед сном, пить горяченный, «с ключа», чай. Работать по двенадцать, четырнадцать часов в сутки, а спать не более пяти часов.
Так жила вся бригада. Исключений не делали никому.
Конечно, боялся Федор, отправляя в отпуск мужиков.
«А что как не вернутся они в тайгу?»
Но держать без отпуска больше пяти лет — не имел права.
Когда они улетали, душа болела: «Вернутся ли?» — и уговаривал себя, что от судьбы никто не уйдет.
Вот и сам… Давно женил Андрея. Целую неделю свадьбу справлял. А на десятый день в тайгу вернулся. Купил в подарок молодым «Волгу». Как и мечтал когда-то. Сам на ней даже не прокатился. Спешил. И сын не стал его удерживать.
Потом два раза на похороны летал. Мать всего на год отца пережила.
