— Пошли поедим, — кивнул на столовую, возле которой затормозила машина.
— Нет у меня денег, — остановилась баба.
— А я у тебя их не прошу. Пошли! Времени мало. Нас ребята ждут. Путь не близкий. Без жратвы не добраться.
Федор Никитин ел за троих. Глядя на него, осмелела и Фелисада. Он сам набрал для нее еду и теперь не уговаривал — требовал:
— У меня закон такой: все купленное — в дело пускать надо. Вот и здесь! Заплатили — все! Хоть пузо тресни, а добру не пропадать! Лопай!
И баба ела. Жадно, быстро, много.
Выходя из столовой, мужики набрали с собой в дорогу котлет и ватрушек.
Всучив громадные пакеты Фелисаде, Никитин велел ей уничтожать содержимое по мере желания.
Снова оказавшись в кабине, Фелисада поверила, что случившееся не сон, что ее и впрямь взяли с собой эти люди. Везут работать. А уж где и кем, какая разница…
— Места у нас — вторых не сыщешь! Загляденье! Там и кино, и театры, и цирки! Все разом! Далеко ходить не надо! Зверушник под боком! Так и станем жить — двенадцать чертей с одной Бабой Ягой! Оно и места наши, и жилье только для нечисти пригодные.
Нормальные люди под угрозой расстрела не согласились бы так жить. Ну, а нам не до выбора. — Шофер глянул на Фелисаду грустно.
Та едва приметно головой кивнула.
— Нелюдимые места наши. Чертоломы да зверье. Зато и гостей к себе не ждем. Никто не решается приблудиться. Даже лешаки обходят. Боятся, чтоб мы их не сожрали с сухарями по голодухе. Иль не пропили вместо сувенира в ближайшем селе! — хохотал Федор, стараясь хоть как-то расшевелить, рассмешить Фелисаду.
— А ты жрать готовить умеешь?
— Попробую…
— Смотри, чтоб от пуза кормила! Не то сожрут тебя мужики вместо таранки. С костями. Пикнуть не успеешь. А и сбежать некуда! Запомни! — предупреждал Федор в шутку, а может, всерьез.
Через три дня грузовик въехал в тайгу. Дорога петляла между посадок, вырубок. Потом нырнула в темную, сырую глухомань, где и днем было сумрачно.
— Гляньте, грибы какие! Собрать бы их, — вздохнула Фелисада.
— Некогда. Скоро дождь. Успеть бы.
Да и у нас хватает этого добра! Не станем время впустую тратить! — осек Федор. И, оглядев, хорошо ли укрыт брезентом груз в кузове машины, поторопил водителя.
И все же дождь догнал. Он забарабанил по кабине, лобовому стеклу грузовика, потек серыми длинными слезами, с которыми едва справлялись щетки «дворников».
— Последние дожди. Недели через две холода грянут, — вздохнул Никитин и спросил: — Где раньше жила?
Фелисада отвернулась, сделав вид, что не расслышала.
