И словно не впервой, а уже давным-давно знакомым передавала миски с кашей, лепешки и чай.
Сама села с краю стола. И вдруг увидела, как нужна она была этим людям, одиноким, усталым, видно, не с добра заброшенным судьбой в глухомань тайги.
— Спасибо тебе, хозяюшка, — подошел к бабе седой Петрович. И спросил: — Надолго ль к нам приехала?
— Коль не прогоните, насовсем… Другого места у меня в жизни нет. Разве только в могилу. Но ее не миновать. Когда-никогда слягу. Ну а покуда — с вами. — Она собирала со стола миски и кружки.
Пока помыла их, убрала со стола, за палаткой совсем темно стало. Она никак не могла насмелиться спросить у бригадира, где станет жить. И, словно подслушав ее, Федор сказал:
— Сегодня, уж извини нас, Фелисада, ночевать тебе придется вместе с нами. Не ждали, не знали и не готовились мы к твоему приезду. Но это завтра образуется. Обдумаем. Сделаем путем. А теперь ложись поближе к печке, к теплу. Чтоб не замерзнуть и завтрак не проспать. Постарайся уснуть скорее, дорога нелегкой была.
Выспись. Отдохни. А завтра мы тебе соорудим жилье — уютней и теплее нашего, — пообещал Федор и поставил у печки свободную раскладушку. Дал матрац, подушку и одеяло. Извинился, что нет чистых простыней, наволочек, полотенец. Сознался, что давно о них здесь забыли.
Фелисада легла лицом к печке. И вскоре задремала.
Проснулась она от тяжести и никак не могла понять, что сковало все тело, придавило к раскладушке. И, лишь ощупав себя, поняла, что лежит под множеством одеял и телогреек. А мужики, собравшись за столом, говорят вполголоса, чтобы не разбудить ее, не помешать.
— А с чего это она в дурдоме оказалась? Какая беда стряслась? Может, и впрямь болезнь была серьезной! Ведь ни с хрена столько лет держать не станут, — говорил Леха.
— Если была бы больна, после стольких лет ее ни за что не выпустили б. Видно, обследование назначили. Убедились — здорова. И выперли из психушки…
— Да нет! У нее даже вещей нет. Ничего. С пустыми руками мы ее встретили. Но и не сбежала. Справка имеется.
С печатью. Паспорт. Но сама о себе ни слова не сказала, — вспомнил Серега. И добавил: — Но вернуться было некуда. Так и ответила нам, когда я ее почти из-под колеса вырвал.
— Придет время — сама расскажет. А теперь кончайте трепаться, давайте спать, пока не разбудили бабу, — предложил Никитин и, оглянувшись, заметил, что Фелисада не спит.
Мелко дрожали плечи женщины. Она не хотела вспоминать. Все годы в психушке гнала от себя прошлое. Уговаривала забыть.
