Прошел сквозь косяк сельди, миновал несколько распустивших свои «парашютики» медуз, пучки оторвавшихся и гонимых течением водорослей… Перстень погружался все глубже, поворачиваясь то одним, то другим боком, будто давая льву возможность лучше ознакомиться с подводным миром Черного моря. Солнечные лучи сюда уже не доходили, лев тонул в сумраке но действительно безразличным взглядом смотрел по сторонам. Вода становилась плотнее, и движение перстня замедлилось, а опускаться ему предстояло еще долго – морская бездна в этом районе достигала двух километров.
Но ему было не суждено достигнуть дна: на глубине ста метров равнодушный лев с легким звоном лег на неожиданное препятствие…
* * *Избавившись от перстня, Лобов испытал облегчение. Только одно неприятное чувство занозой сидело в душе: как объяснить полковнику Дмитриеву, что он не собирается устранять «небольшую заковыку»? После того как ему обещано столько бонусов, только дурак может захлопнуть дверцы социального лифта и садиться на скамью подсудимых рядом со своим наставником! Даже не дурак, а клинический идиот, душевнобольной!
Дмитриева он встретил на выходе из концертного зала, отозвал в сторону, помялся… Полковник никакого интереса и сердечности не проявлял, как будто не говорил с ним по душам несколько часов назад.
– Извините, товарищ полковник, но я не могу исправить ту заковыку, – набравшись смелости, сказал он. И в ответ на недоумевающий взгляд полковника пояснил. – Ну, по делу Руткова…
– Какого Руткова? Что за дело?
– Я не могу менять свои показания.
Я на допросе сказал все правильно!
Дмитриев засмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.
– А, вот ты о чем! Слушай, капитан, ты извини, но тут ошибка вышла! Кадровики то ли передали фамилию неправильно, то ли здесь ее так приняли… Не Лобов, а Ломов! Сын генерал-майора Ломова Ивана Степановича из центрального аппарата! Видишь, теперь все расставлено по местам, все ясно и понятно!
– А как же я? – растерялся Лобов.
– А ты в пролете, брат! Будет мне наука – не болтай раньше времени! Не сказал бы тебе, меньше бы расстройства было…
– И что мне теперь делать?
– Завтра на вертолете доставят Павла Ивановича Ломова, а тебя заберут.
Вернешься в Ленинград, будешь разбираться там со всеми своими делами… А пока иди, собирай вещи… Если хочешь – зайди в бар и выпей, я разрешаю!
– Спасибо, товарищ полковник!
– А чего ты улыбаешься, будто в лотерею выиграл? – удивился Дмитриев.
– Радуюсь! – Лобов развернулся и направился к себе в каюту.
