Студенты продолжали подходить, но уже не прятали газеты – наоборот: спрашивали, а не знает ли уважаемый Иван Родионович, кто из сотрудников факультета описан в качестве отрицательного персонажа его открытой лекции?
– Скорей всего, это собирательный образ, – объяснял педагог. – Или, что более вероятно, полностью вымышленный. Помните, что такое теза и антитеза? Так вот тезу высказываю я в своих трудах и лекциях, а антитезу – эта, несомненно, талантливая журналистка…
Афористов оказался прав: все восприняли публикацию так, как он и предсказал.
Ирина, которая читала все газеты, похвалила мужа за умные мысли, но никакой связи с темной стороной героя не усмотрела.
Словом, все обошлось и на этот раз. Хотя Трофимов понимал: произошедшее не случайность, а предупреждение. Попробует он вести себя не так, как ждет от него режиссер, стоящий за кулисами спектакля «Жизнь», и текст пьесы обрушится, прихлопнув его, как толстенный «Алхимический свод» Альберта фон Больштедта, упав, раздавливает жалкого таракана…
Через некоторое время, придя в себя после пережитого стресса, он все же в очередной раз направился к Лене домой в идиотской надежде всех отвергнутых любовников «поговорить», после чего безнадежная ситуация, якобы, обязательно отыграется в обратную сторону.
На этот раз ему повезло, если это можно назвать везением: теплым солнечным утром Лена выходила из подъезда в сопровождении двухметрового широкоплечего атлета, который, по описанию лаборантки Танечки, и принес злосчастную газету к нему на кафедру.
Встретила она Трофимова довольно прохладно.
– Я спешу на работу. Что ты от меня хочешь?
– Просто посмотреть в глаза, – сказал Иван Родионович и тут же понял, что сморозил глупость.
– Посмотри! – богиня любви Лакшми широко распахнула красивые серые глаза. – Доволен? Теперь иди домой, посмотри в глаза жене!
– Зачем ты так? После всего, что было… Должны же быть какие-то чувства…
– А что было? Ничего особенного. Ты же знаешь, что журналистику называют второй древнейшей профессией? А какая первая?
– Не знаю…
– Павел, какая первая древнейшая профессия? – обратилась она к атлету, который с безразличным видом смотрел в сторону, напоминая башню островного маяка.
– Спорт, – не задумываясь, ответил тот. – Бег, панкратион, гонки на колесницах…
– Нет, мой дружок, – ласково поправила Лена. – Проституция… Так что, Ванюша, сам понимаешь – работа есть работа. Какие тут могут быть чувства?
– И это твоя работа? – Иван кивнул на спортсмена.
– Конечно.
