– Какая красота! – восхищённо ворковала Вера Сергеевна, супруга Гонзы – крупная женщина с избыточно ярким макияжем.
– А воздух, воздух-то какой! – вторила ей милицейская жена Ирина – самая молодая и симпатичная из номенклатурщиц.
Только прокурорша не проявляла восторгов, то ли снисходительно, то ли брезгливо рассматривая Веру Сергеевну и Ирину.
– Обратите внимание на источник, – сказал Юздовский. – Это целебный родник. Говорят, к нему специально для укрепления здоровья приезжала семья Николая второго!
– Ну, раз так! – прокурор взял деревянную кружку, зачерпнул воды и напился.
– Эхх, хороша водица!
Гости по очереди с удовольствием выпили водопроводной воды, нахваливая «целебный источник». Гонза поднял голову, принюхиваясь.
– Жареным запахло!
– Хорошо, что у нас жареным не пахнет, – озабоченно сказал милиционер, и непонятно было – то ли он шутит, то ли вполне серьезен.
– А царь плохо кончил, – подхватил Гонза. – Жареным запахло, и источник не помог!
– Но мы-то не цари, – рассудительно добавил Ищенко. – Некоторые, правда, чувствуют себя царьками, пока при должности… Только это вредная иллюзия. Царь по крови и роду трон занимал. А нынешние… Одно наше представление – и вылетел из кресла!
– Прав, Геннадий Петрович! Ох, как прав, – печально покивал головой Образцов.
– Да еще и арестуют… Тьфу, тьфу!
– И такое бывает, – подтвердил прокурор.
Наступила пауза. Ведь гости только для Юздовского представляли единую и монолитную группу «начальства», от которого он полностью зависел. На самом деле группа не была ни однородной, ни единой.
Главным в ней, несомненно, был прокурор Ищенко: не являясь прямым начальником таможеннику и милиционеру, он возглавлял надзор за ними, у него в руках находился острый меч следствия и пока не отмененный надзор за судом.
Но это была «белая», легальная, кабинетно-процессуальная власть. А у начальника милиции Валерия Образцова, кроме законных полномочий, имелись рычаги управления криминальным миром – через систему информаторов, зависимых авторитетов и сотен запутавшихся в жизни, зачастую отчаявшихся людей, чьи судьбы он держал в крепких кулаках боксера.
