Витёк там был, но за пивом в этот момент отошёл. Я тебе только одно скажу, – Молоток тяжело вздохнул. – С Голованом лучше не связываться. Шутки – шутками, а Круглый, Химик и Сыч где? Сейчас он говорит, что знать ничего не знает… Только кто их спалил, если не он? Причём в огне спалил, натурально! Не в ментовку сдал, а в огне. От них обгорелые кости только остались.
Серп согласно кивнул. Действительно, ссориться с Голованом – дело опасное.
– Ну, а ты, братан, чего молчишь? Сидишь, будто тебе кошки в рот нассали? И чего ты из той хаты выскочил?
Серп разлил остатки водки.
– Только говорили, что у Голована крыша съехала, а я расскажу – окажется, что и у меня…
Он опрокинул стакан.
– Да что там такое было?! – удивился Молоток.
– Я хотел из шкафа цацку фарфоровую взять, протянул руку, а она меня на три буквы послала!
– Кто?!
– Китаец фарфоровый!
Молоток даже стакан не донес ко рту – так и замер с отвисшей челюстью.
– Да, да, китаец! – вызывающе повторил Серп. – Вот я и рванул!
– Ну, что ж, всяко бывает, – умиротворяюще сказал Молоток и выпил. – Пойдем лучше и мы спать!
– Понял, что ты думаешь! – выругался Серп. – Только так все и было, в натуре!
– Пойдем, пойдем, я тебе верю!
Глава 3
Оперативник Лобов
Квартира Николаевых напоминала обычное место происшествия после разбойного нападения, только трупов не было.
Вываленные из ящиков стола и шифоньера вещи, открытый пустой сейф за отодвинутым шкафом, перевернутые стулья и общий беспорядок в квартире, мазки крови на стене в прихожей, плач и причитание женщин… «Скорая помощь» уже приезжала, но ограничилась тем, что напоила потерпевших транквилизаторами и выдала хозяину направление на рентген.
Эксперт-криминалист искал отпечатки пальцев и фотографировал обстановку, следователь писал протокол, капитан Лобов пытался разговорить Николаева.
У того было разбито лицо, и оперу без всякого рентгена было ясно, что нос у него сломан. И вообще он находился в шоковом состоянии, как, впрочем, и все потерпевшие.
– Он же Катеньку в ванную потащил, платье сорвал! – сквозь слезы выкликала жена хозяина. – Еще немного, и он бы… Он бы…"
"Лобов, как всегда, испытал злость и ненависть к налетчикам.
