Причем подпись под документом была самой настоящей и принадлежала князю Виллафранку, а в журнале под соответствующим номером был зафиксирован патент новоиспеченного графа Калиостро… Как говорится, комар носа не подточит!
Через некоторое время Джузеппе удалось проникнуть в закрытый отдел канцелярии – здесь хранились документы о выявленных и превращенных в горький дым чернокнижниках… С ужасом и оцепенением читал он описания судебных процессов, перебирал вещественные доказательства: фарфоровые тигли, чашки для смеси химикатов, ступки, в которых дробился философский камень, страницы запрещенных книг, используемых преступниками, и даже обгоревшая кость ключицы одного из них… Но шевелившиеся в глубине души мысли об изготовлении золота не только не растворились под влиянием примера наказания чужих грехов, но даже обострили любопытство к столь запретным и опасным делам… Он даже переписал и вынес опись предметов оборудования тайных лабораторий и несколько страниц, на которых непонятными словами описывались деяния чернокнижников…
* * *"
"Фальшивый титул сам по себе прибыли не давал, нужно было искать способ, как его использовать.
От предложения дяди испросить какую-нибудь работу у князя, Джузеппе отказался: работать в привычном понимании этого слова он не собирался вовсе. Но советом сходить на биржу, как называли место, где собирались жаждущие получить работу, решил воспользоваться: если понаблюдать со стороны за теми, кто будет нанимать работников, возможно, родится идея, как без особых затрат облегчить их кошельки в свою пользу.
Биржа находилась рядом с Соборной площадью. Посреди площади стоял Кафедральный Собор с башней, похожей на ту, что Джузеппе видел в бенедиктинском монастыре. Стены Собора и башни в лучах солнца казались розовыми. Перед Собором находился фонтан из красивого белого мрамора. В центре фонтана возвышалась фигура Ориона – сына Нептуна – с триумфально поднятой рукой, под ним расположились речные нимфы и тритоны, a ближе к земле – каменные аллегории рек Нила, Тибра, Евфрата и Камаро.
Недалеко от фонтана, там, где заканчивалась площадь, в тени деревьев стояли и сидели на корточках мужчины разного возраста, от совсем юных до пожилых, человек десять-пятнадцать, может, больше – за деревьями было не разглядеть.
Их унылый вид, простая одежда, негромкие разговоры сильно контрастировали с окружающей напыщенной красотой. Может, поэтому, стыдясь своего вида и положения, они и не выходили на площадь: кому нужно, тот знал, где их найти.
