Не хотелось молча глотать обиды, нанесенные посторонним, неприятным мне человеком – для этого у меня был любимый братец, со своим шантажом и угрозами. Не хотелось чувствовать себя ущербной или никчемной на фоне чужой наглой самоуверенности. И жертвой быть не хотелось. И выполнять роль «пакета, который положили на стул, чтобы место не пустовало» тоже желания не было.
— Роман Дмитриевич… – начала было я, но была прервана самым бесцеремонным образом.
— Я надолго тебя не задержу, — нетерпеливым жестом Седов оборвал мой протест.
— Давно ты знаешь ту девицу, с которой я тебя застал в лифте?
— Мы просто спускались вместе.
— О чем говорили?
— Ни о чем, — я нервно дернула плечом, наблюдая за тем, как стремительно увеличивает номер этажа на цифровом табло, — просто перекинулись парой слов.
Пара едких, пропитанных ядом фраз. Только и всего.
— Она – бывшая Марата, — припечатал Седов, не отводя от меня внимательного взгляда, — чему, если честно, я крайне удивлен.
Мне стоило большого труда не выдать своего смятения и невозмутимо уточнить:
— И в чем же причина удивления?
— Ремизов рассказывал, почему мы повздорили и отстранились друг от друга?
— Он не вдавался в подробности
— Это из-за Альбины.
— Неужели два мачо не поделили принцессу? — фыркнула я, едва справляясь с внутренним ураганом.
Очень неприятно выслушивать томные истории о том, как самцы переругались из-за самки, особенно если к одному из этих самцов испытываешь пламенные чувства.
— Совсем наоборот. Я пытался донести до него, что его драгоценная Алечка – сука, каких свет не видывал.
Я чуть не подавилась от неожиданности, а Роман все так же жестко и бескомпромиссно продолжал:
— И не просто сука, а подлая, беспринципная тварь, которая использует всех вокруг, включая его самого. Однако Марат будто помешался на ней. Аля то, Аля се. Нет никого лучше, никого прекраснее. И вообще это фея-фиалка и богиня. А я, скотина такая, из-за зависти и ревности на нее наговариваю.
Роман говорил отрывисто и сердито, а я таращилась на него, широко распахнув глаза, и не могла поверить, что слышу слова, настолько созвучные с моими собственными мыслями.
— И чем все закончилось?
Лифт добрался до самого верха, Роман, не глядя, нажал кнопку первого этажа и продолжил:
— Некрасивыми разборками. У нас случилось что-то наподобие очной ставки, но меня не услышали. Аля пустила слезу, чем сразила Ремизова наповал и окончательно убедила, что она нежная, незаслуженно обиженная овечка.
