Аристократичный профиль, губы, сжатые в тонкую линию, мятежно небритый мужественный подбородок. Темные густые волосы падали на высокий лоб, а во взгляде застыло странное выражение – смесь задумчивости с растерянностью.
Наверное, надо было что-то сказать, но у меня не получалось. В его присутствии я испытывала внезапную робость и смятение. Я смотрела на его руку, расслабленно покоящуюся на руле, на часы, окольцовывающие крепкое запястье, и на закатанные манжеты белой рубашки, оголяющей смуглую кожу, и мысли, будь они не ладны, сворачивали совсем не туда, куда нужно.
Значит вот таким будет мой муж? С ним мне придется идти по жизни, делить кров и постель? Ему рожать детей?
Боже, ну какие дети…Я только сегодня узнала о его существовании, и туда же. До детей еще как до Луны и обратно…
Стало стыдно и к своему дикому неудовольствию, я почувствовала, что бездарно краснею.
А тут еще Марат масла в огонь подлил:
— Насмотрелась?
Заметил, значит.
— Не то чтобы да, но детали более-менее понятны.
Он бросил на меня быстрый взгляд, и щеки начало калить с новой силой.
Глаза у него были серые. Такие…
Я не знала какие. Просто серые. С длинными ресницами. И все же где-то под коленками екнуло от волнения. Чтобы скрыть его, я потянула ладони к дефлектору, чтобы согреться теплым воздухом. Они дрожали.
— Замерзла? Прибавить.
Я покачала головой и честно призналась:
— Волнуюсь. Вы хотели поговорить.
— Давай на ты.
— Хорошо. Ты хотел поговорить.
Ремизов скупо кивнул:
— Тебя уже осчастливили новостью?
— Только что. Брат рассказал, что мне придется выйти за тебя замуж. Почему – я не поняла.
— Потому что твой отец был партнером моего. У них были договоренности, а также определенные финансовые обязательства друг перед другом и незавершенные долгосрочные проекты, которые теперь подхватил твой брат. Он хочет получить место в совете директоров, но для этого должен хоть как-то породниться с нами. Плюс слияние капиталов, плюс… да там черт ногу сломит в этих плюсах, — проворчал он так, словно был недоволен этим, — но если коротко, то наш брак решает многие проблемы и открывает те двери, которые до этого были закрыты.
Так что наша святая обязанность – выполнить долг перед семьей.
Мне показалось, или в красивом глубоком голосе сверкнул сарказм?
— Ты говоришь так, будто тебе это в тягость.
— А тебе нет? — он вскинул одну бровь, ожидая моего ответа.
