— Я же говорила, завещание…
— Завещание вообще не при чем. Неважно что и кому досталось, но позволять сестре так убиваться, а самому в то время жрать черную икру большой ложкой – это странно.
Увы, странное для него, было совершенно обычным для меня. Просто Ремизов привык полагаться на своих братьев, доверять им и помогать, если того требовали обстоятельства, и не принимал в расчет, что в других семьях могло быть иначе.
— У нас не очень хорошие отношения, Марат, — под его пристальным взглядом стало неуютно и стыдно, — после того, как отец погиб, точек соприкосновения практически не осталось.
Каждый сам по себе.
— И тем не менее, именно Матвей обивал порог нашего дома, настойчиво напоминая о прежних договоренностях, а потом, теряя тапки, побежал выдавать тебя замуж.
— Он считает, что с паршивой овцы, должен быть хоть шерсти клок, — удрученно пожала плечами.
— Никогда не смей так говорить! — жестко осадил Марат. Потом взял меня за плечи, чуть встряхнул, вынуждая поднять взгляд, и медленно с расстановкой произнес: — Ты – замечательная.
Если твой братец пытается внушить тебе обратное, то посылай его к чертовой матери. Поняла?
Я кое-как кивнула, глядя на него, как кролик на удава. Если я и правда замечательная, то почему у меня всегда все через одно место?
Во рту и где-то под сердцем очень сильно защемило. Так сильно, что стоило больших трудов удержаться и не пустить слезу.
От Марата это не укрылось. Он обнял меня, конечно, по-дружески, и сказал:
— Я разберусь с этим.
Не переживай.
Я замерла, как мышь, и боялась лишний раз вдохнуть, потому что накатило ощущение будто с каждой секундой все ближе и ближе подхожу к краю обрыва. Если упаду – спасения не будет.
***
В офисе проблем не возникло. Начальница отнеслась к моему решению более чем спокойно:
— Я знала, что так будет, — сказала она, ставя убористую подпись на рукописном заявлении.
Странно. Я не знала, а она знала. Мне даже любопытно стало, отчего так:
— Почему?
— Предчувствие. Исходя из моего опыта, если хорошая девчонка удачно выходила замуж, то это всегда заканчивалось увольнением.
— С чего вы решили, что мой брак удачный?
— Так видно же, — улыбнулась она, — ты светишься. Не то что прежде.
Этого только не хватало. Последнее чего мне хотелось, это светить довольной физиономией, чтобы все вокруг думали будто меня распирало от счастья.
Меня же не распирало! Да и с чего? Брак фиктивный, муж любит другую. Такие себе поводы для радости.
