И когда Есения скрылась из виду, от того самого мальчишки, который хотел дурачиться и смешить, не осталось и следа.
Улыбки закончились.
Я шел на эту встречу с убийственным спокойствием. Ярость, клокочущая во мне в последние дни, была посажена в клетку. Она сейчас лишняя.
Все лишнее. Поэтому я скинул очередной звонок от Альбины, внезапно превратившейся в назойливую муху, только отвлекающую от по-настоящему важных дел.
И мне уже было все равно насколько у нее там грустные глаза, или как ее обидит моя холодность.
Я занят. Точка.
Братья уже были в малом конференц-зале. Мы обменялись рукопожатиями и хмурыми взглядами. Все понимали, что приятной эта встреча не будет.
За пять минут до назначенного времени пришел отец и сел во главе стола, а последним с опозданием явился виновник сегодняшнего «торжества»
— А вот и я! Прошу прощения за задержку. Попал в пробку, — сказал он с сияющей улыбкой, еще не догадываясь насколько именно он попал.
Ни один из нас не ответил встречной улыбкой и не поспешил пожимать ему руку.
Почувствовав неладное, Матвей насторожено спросил:
— Что-то случилось?
Тогда отец кивком указал на свободное место на противоположной стороне стола и в приказном порядке сказал:
— Сядь.
***
Когда отец говорил таким тоном никто не смел спорить. Матвей не был исключением. Видно, что его покоробило, что привык считать себя кем-то значимым и солидным, и такое обращение — как серпом по яйцам, но возмущаться и качать права не осмелился."
"Сел на то место, куда ему указали.
Локти положил на стол, будто пытаясь показаться больше, чем есть на самом деле, и посмотрел на нас. Вроде и спокойно, с улыбкой, словно все у него под контролем, но на виске бешено колотилась голубая жилка.
— О чем пойдет речь?
— Об этом, — отец двумя пальцами подтолкнул к нему папку, которая до этого спокойно лежала на краю стола.
— И что у нас тут? — хмыкнул Матвей, небрежно откинув верхнюю обложку.
Мы молча ждали, когда он прочитает, и когда до него дойдет прочитанное.
Он раз прошелся взглядом по бумагам — нахмурился.
Второй раз прошелся — нахмурился еще сильнее и папку ближе к себе подтащил. На третий заход сжал края так, что побелели костяшки пальцев.
— Это что? — поднял недоумевающий взгляд.
— Документы о прекращении сотрудничества, — сказал отец, — доверенность уже отозвали, подпись твою аннулировали. Проекты, которые были отданы тебе в работу — переведены на других.
— Вы меня что кинуть решили? — сквозь зубы процедил он.
