Потом все-таки провалилась в серую муть, но ненадолго – жестокий будильник выдернул в суровую реальность.
Открыв глаза, я немного полежала, чувствуя себя совершенно несчастной и разбитой, потом кое-как поднялась.
Голова – чугун, тело – дерево. Эдакий чугунный Буратино, которому еще предстояло весь день провести на работе и не сдохнуть.
А потом еще одна ночь в гордом одиночестве. А потом возвращение Марата, и я должна буду встретить его без упреков и недовольной физиономии, потому что поводов для недовольства у меня нет.
Все в рамках договора. Никто никому ничего не должен.
Ну вот и как мне с этим жить? Как справляться? Я же не железная…
Я уже жалела, что согласилась на этот брак. Надо было отказываться, посылать всех к чертовой бабушке и жить, как жила. И было бы все хорошо…
Не было бы. Я так переключилась на Марта и наши сложные недоотношения, что стала забывать о Матвее, держащем нож у моего горла. Он бы не дал мне жить спокойно, не позволил бы, чтобы у меня все было хорошо.
Только не он.
И снова ощущение западни. Крышки, которая вот-вот схлопнется у меня над головой, полностью перекрыв солнечный свет. Я ничего не могла сделать. НИ.ЧЕ.ГО.
Ни с братом, откровенно наслаждающимся моими мучениями и упивающимся властью.
Ни с Ремизовым и его любовью.
Одна, против всех. С больной матерью, здоровье которой зависело только от меня и моей покладистости. Ну какая тут может быть любовь? Зачем она мне? Одни только проблемы от нее, да мучения.
По дороге на работу я заснула.
Да-да, сидела в автобусе, смотрела в окно, а потом обнаружила у себя, привалившейся к плечу какого-то пожилого мужчины.
— Простите, — сказала я, неуклюже отстраняясь от него.
Он как-то по-отечески улыбнулся и ответил:
— Все в порядке. Отдыхать тоже надо.
Я потерла помятую физиономию, зевнула в кулак и направилась к выходу – автобус как раз подкатил к моей остановке.
Возле офисов привычно кипела жизнь. Бурлила, била фонтаном, обескураживая своей энергией.
Все куда-то спешили, бежали, говорили по телефонам, решали тысячу дел одновременно, и я такая, растерянная, сонная, с отпечатком чужого плеча на щеке. Как маленькая одинокая девочка, случайно заглянувшая во взрослый мир.
Усталость давила на плечи, вынуждая сутулиться, а перманентные мысли о том, что Марат не со мной, добивали остатки жизненных сил.
Мне бы только продержаться этот год. Только бы продержаться…
— Есения! — раздался голос над самым ухом.
