— Заработалась, — ответила я и с трудом пошевелила затекшей спиной. Она отозвалась ноющей болью в районе поясницы. Это сколько же я просидела, раз меня так скрючило?
Седов заметил это и нахмурился:
— Ты на время смотрела?
— Да…То есть нет. Увлеклась."
"— Все заканчивай. В офисе уже никого не осталось.
— Но…
— Все, я сказал. Выключай шарманку. Я не хочу, чтобы мои сотрудники дохли на работе.
— Я не дохну. Мне даже нравится.
— Интересно, а Марату тоже нравится, что его жена сидит на работе допоздна?
Реальность снова накрыла удушающей волной:
— А Марат в командировке, — ответила чуть резче, чем того требовали обстоятельства, — и не в курсе, что я тут.
— Даже так? — цепкий взгляд скользнул по моей недовольной физиономии, — наверное неожиданно укатил?
— Наверное.
— Он такой… Любит внезапно свалить…
Все мои старания не думать о муже в тот же миг улетели псу под хвост.
Кого я пытаюсь обмануть? Не помогает работа. Ни-фи-га! Стоит только на секунду отвлечься и все, мысли снова несутся вслед за мужем.
Я сохранила документы, выключила компьютер и направилась к выходу.
— До завтра, Роман Дмитриевич.
— До завтра, Есения Сергеевна, — в тон мне ответил начальник и посторонился, выпуская меня из кабинета.
Правда потом увязался следом, и в лифте мы снова ехали с ним вдвоем. Молча.
Я была занята своими тухлыми мыслями, а Роман содержимым своего телефона.
Только когда прошли по пустынному холлу, мимо скучающего охранника Седов внезапно сказал:
— Я тебя подвезу.
— Не стоит.
Я пройдусь.
— Стоит. Я не хочу потом объяснять Ремизову, почему его жена, до ночи просидев на работе, шатается одна по темным улицам.
Да плевать Ремизову, где я шатаюсь. Плевать…
***
Ночь была нудной.
Сон не шел, и я то валялась в кровати, стеклянным взглядом уставившись в потолок, то бродила по квартире в поисках не пойми чего, то сидела на кухне и, горько подперев щеку кулаком, пила теплое молоко, в надежде, что оно поможет.
Оно не помогло. Часы на стене бесстрастно показывали время.
Полночь. Час. Два.
Интересно Ремизов уже спит или все еще не может оторваться от своей драгоценной Альбины?
Три часа.
А может, они гуляют где-нибудь по набережной, держатся за руки и счастливо смеются, фантазируя о том, как пролетит этот год, и они смогут воссоединиться, не прячась от чужих глаз.
Четыре утра.
Голова как каменная. В висках стучало. То самое, мерзкое ощущение, когда измучилась, хочешь спать, а не можешь заснуть и страдаешь от этого.
