При этом, в отличие от того же Тюрина, Ян даже не пытался залезть к ней под одежду. И свою сдержанность объяснял тем, что не собирается торопить события.
— Я не трону тебя! — обещал всякий раз. — Раньше времени… не трону!
И слово сдержал. Он терпел. Героически ждал ее совершеннолетия.
Но с каждым разом они увлекались все сильнее. Растворяясь друг в друге без остатка, теряли голову все чаще. Самыми сложными были последние полгода до заветного дня. Сдерживаться им обоим становилось все сложнее. В такие мгновения они позволяли себе чуть больше, чем обычно.
Грешили, но совсем чуть-чуть. Первое время свои отношения они скрывали ото всех. После той роковой ночи, когда Ян показал Стасе все прелести взрослой жизни, он подарил ей телефон. С того момента они были на связи круглые сутки. Переписывались. Созванивались. Ко всему прочему, Костров каждый вечер приезжал к ней в интернат. В любое время года. В любую погоду. При любом самочувствии. Не взирая на обстоятельства. В выходные и после работы. Он. Всегда.
Был. Рядом. Помогал ей сбежать из интерната на несколько часов и… почти всегда набрасывался на нее, так и не дойдя до машины. Впечатывал в ближайшую стену, забор, дерево и показывал на деле, как сильно соскучился.
Через некоторое время слухи об их романе дошли и до Галины Петровны.
С тех пор, Стася проводила каждые выходные в доме Костровых не таясь.
И принимали ее там, как родную. Сергей Алексеевич учил играть в шахматы, в нарды и даже в карты. Галина Петровна — женским хитростям. А еще, она делилась с ней своими лучшими рецептами.
Оглядываясь назад, Стася понимала — директриса и правда относилась к ней, как к собственной дочери. Однажды в ее отсутствие Ян показал Стасе кое-что — старый альбом, в котором его мать хранила… самодельные открытки и рисунки. Приглядевшись к ним, девушка не сдержала слез. Все, до единого, были от нее. Это она, будучи ребенком, таким образом поздравляла Галину Петровну. С днем рождения, с восьмым марта, с новым годом. Рисовала коряво. Страшно и неумело.
Но от души. Другой бы, на месте Костровой давно избавился от этих каракулей, как от ненужной макулатуры. Но, нет.
Она сберегла их. Все, до единого. Значит, дорожила. Искренне любила.
И радовалась больше всех, когда Стася официально стала членом их семьи.
Помогала. Наставляла. По-своему заботилась и переживала за них с Яном.
А теперь… сильная бойкая женщина, некогда вселяющая уверенность в сердца своих воспитанников… была беспомощна и прикована к постели.
