Ведь утром их ждал важный разговор, по итогу которого могло случиться что угодно. Вот ей и хотелось забыться. Насладиться моментом, и… хоть раз не думать о последствиях. Да и длительное сексуальное воздержание делало свое дело. Стася кончала так часто, что со счета сбилась. Но теперь отголоски бурной ночи давали о себе знать. Глупо улыбнувшись Яну, который по-прежнему внимательно наблюдал за ней и ждал ответа на свой вопрос, она резюмировала:
— Сносно. Жить буду. А вот ходьба под большим вопросом.
Ян скептически изогнул бровь, на что Стася пояснила:
— Ну… если только в раскорячку. И боком. Как крабик.
Очевидно, представив эту картину, Ян громко загоготал.
А потом, запечатлев на ее губах быстрый поцелуй, заявил:
— В таком случае, я буду носить тебя на руках!"
"Подтверждая свои намерения, он поднялся с дивана и шустро подхватил Стасю на руки. После чего отнес ее в ванную комнату. На этот раз в душе они просто мылись. Тщательно. Долго. До скрипа надраивая друг друга мочалками и болтая о всякой ерунде.
Как в старые-добрые времена.
До всей этой… разрушительной боли. Но каждый был предельно осторожен и выбирал слова, дабы ненароком не пошатнуть эту хрупкую идиллию.
Затем они направились на кухню и принялись вместе готовить завтрак.
Тогда-то Ян и активировал бомбу замедленного действия.
По сути, ничего сверхъестественного он не сделал.
Просто спросил:
— Так, о чем ты хотела со мной поговорить?
— М-м-м? — Стася чуть не поперхнулась от неожиданности.
— Вчера, — настаивал Ян. — Ты твердила, что это очень важно.
— Да, — отложив столовые приборы, она промокнула рот салфеткой. — Только дай мне минуту, собраться с мыслями, хорошо?
Ян кивнул, а Стася, ощущая себя струной, натянутой до предела, медленно поднялась из-за стола. Дрожащими руками схватила тарелку с недоеденным завтраком и поставила ее в раковину, забыв даже смахнуть остатки пищи в мусорное ведро. Заметив ее состояние, завтракать закончил и Ян.
Настороженно нахмурившись, он приблизился к ней на расстояние вытянутой руки. Прожигая до безумия странным взглядом, глухо велел:
— Говори. Я слушаю.
В голове грохотало:
«Давай, же! Это так просто! Скажи ему, что он… отец Насти!»
Но неисправимая трусиха в ней легких путей не искала
Скрестив руки на груди, Стася начала издалека:
— Вчера ты сказал, что я задолжала тебе кое-что. И это правда. Я задолжала тебе… как минимум, извинения.
