Она хотела протиснуться мимо, но остановилась и, прижав Воронцова к стенке траншеи, сказала: – Мне еще одна подвода нужна. Боюсь, что тремя не управимся.
Спорить с Веретеницыной, во-первых, бесполезно, а во-вторых, он и сам давно хотел выделить для санитарного обоза еще одну лошадь.
– Вот что, Веретеницына, иди к Гиршману и скажи, что я распорядился для ваших нужд Кубанку запрячь.
– Ой, так это ж ваша лошадь! Она ж под седлом.
– Запрягайте Кубанку, – повторил он. – В телегу или в сани. Что найдете. Гиршман найдет.
Ездовым пусть назначит кого-нибудь из обоза.
– Ну, спасибо! – И Веретеницына толкнула его в грудь и побежала по траншее. Пробежав несколько шагов, оглянулась и засмеялась.
А он подумал: баба есть баба, ей и война не война… После боя надо будет поговорить с комбатом, чтобы все-таки перевести в штат Екименкова."
"Немцы, похоже, ничего не почувствовали. Всю ночь пускали осветительные ракеты. Постукивал дежурный пулемет. Но после полуночи ракеты начали взлетать реже, а потом, на какое-то время, и вовсе прекратили обозначать глубину пространства, отделявшего одну линию окопов от другой.
И все сразу потонуло в морозной мгле. Одно только небо сияло над этой кромешной мглой прозрачным высоким куполом, подсвеченным холодным сиянием Млечного Пути.
Через бруствер перелезли саперы и исчезли в ночи. Воронцов какое-то время слушал, как похрустывал под их телами снег, как перешептывались они изредка, видимо, старший группы ставил задачу. К утру они должны сделать проходы для каждого взвода.
Немного погодя ракеты опять стали взлетать, оттеняя угловатое плечо леса и размазывая по полю перед деревней серое полотно не заметенной стерни.
И тут в первом взводе рыкнул пулемет. «Дегтярь» сделал короткую, будто пробную очередь, торопливо, вдогон первой, повторил и повел длинную. Для острастки, только чтобы обозначить и ночь перед собой, и ничейную полосу, так не стреляют.
Из землянки высунулся старший сержант Численко:
– Что-то у Петрова стряслось.
– Ну да. Стреляют нервно. – Дежурный часовой тоже стоял, навалившись грудью на стенку траншеи и сдвинув на затылок каску, чтобы лучше слышать стрельбу, внезапно начавшуюся у соседей.
Ручному пулемету ответили сразу два немецких автомата.
Воронцов быстро поймал в поле ориентиры и понял, что стрельба началась возле сгоревшей «пантеры». Значит, туда все же перебралось боевое охранение первого взвода.
На нейтральной полосе сейчас работали саперы. Делали проходы. Резали колючку, снимали мины. Свои и немецкие.
