Тяжелые снаряды реактивных минометов начали распахивать поле и березняк, где горели танки и где зачищала последние окопы Восьмой роты немецкая пехота в тот самый момент, когда Воронцов вскочил на ноги и поднял над головой «парабеллум». Основной удар пришелся на поворот дороги и участок проселка, который прикрывала батарея ПТО. Немцев там, кроме санитарных команд и ремонтников, которые к тому времени подогнали тягачи и начали вытаскивать на дорогу подбитую технику, пригодную для восстановления, не было.
Однако залп «катюш» так придавил к земле немцев, атаковавших остатки первого взвода, что прорвавшиеся без единого выстрела миновали участок, отделявший их от леса, который еще минуту назад простреливался плотным пулеметным огнем. Следующий залп «катюш» смешал с землей и снежной пылью пункт первой медицинской помощи немцев и тылы. В черных разрывах и серой снежной пыли, перемешанной с кордитовой копотью, потонул дорожный поворот и все, что было вокруг дороги.
Воронцов бежал, перепрыгивая через тела убитых и раненых, через обрывки одежды и мерзлые глыбы вырванной наружу земли.
Откуда-то справа, из дымящейся глубокой воронки, вынырнул старший сержант Численко, что-то крикнул, но не Воронцову, а кому-то еще, и побежал рядом.
– Ротный, справа! – снова услышал Воронцов его голос и следом длинную автоматную очередь.
Там, параллельным маршрутом, продвигалась небольшая группа немецких пехотинцев. Воронцов увидел, как упали двое из них, срезанные очередью старшего сержанта.
Уходить левее было уже поздно. Попытайся они уклониться в сторону, немцы тут же опомняться и откроют огонь, и тогда мелкий березняк прорывающихся не спасет. И Воронцов повернул прямо на них.
Немцев было не больше шести-семи человек. Двое из них тут же остановились, развернулись и выставили вперед винтовки, решив встретить их на штыки. Воронцов вскинул «парабеллум» и сделал по два выстрела из каждого. Один немец, уронив в снег карабин, начал заваливаться вправо.
Второй сделал несколько шагов вперед, навстречу Воронцову, но его тут же сбоку прикладом в висок, сбил Численко. Воронцов выстрелил в мелькающие впереди спины. Они были совсем рядом, шагах в десяти-двенадцати. Он стрелял сразу из двух пистолетов, как учил его когда-то Владимир Максимович. Немцы, видя, что прорывающихся слишком много и им их не остановить, распались по березняку. Двое упали. Их тут же добили прикладами и ножами.
