Он уже не стонал от боли, словно находясь в некоем ином состоянии, когда умирающему уже не страшно.
– Этого – срочно грузите вперед, – приказала она пожилому санитару, который только что вернулся из Дебриков.
Она быстро написала на клочке бумаги время ранения, сунула сопроводительную записку за отворот шинели и наклонилась над следующим.
Раненых было много. Они уже не успевали вывозить самых тяжелых. Чем дольше длился бой, тем больше их поступало и тем серьезнее были ранения. Рядом работала полковая санитарная рота.
Там распоряжалась старший лейтенант Игнатьева. Вначале поступавших из окопов раненых они складывали в сторожке. Потом прибежал какой-то лейтенант, что-то сказал, и людей начали эвакуировать в тыл. Кое-кого из своих старшина Веретеницына успела отправить на их транспорте. Санных повозок вначале казалось много. Но потом, когда они, одна за другой, исчезли за ельником и полянка перед сторожкой опустела, она вдруг поняла: чтобы вывезти всех, нужно еще хотя бы трое-четверо саней.
И в это время со стороны дороги, откуда постоянно приносили раненых, закричали:
– Прорвались!
– Танки!
– Разбегайся кто куда может!
Веретеницына схватила лежавшую в снегу брезентовую сумку с красным крестом, сунула в нее «вальтер» с двумя запасными обоймами.
Этот небольшой трофейный пистолет был для нее не оружием – памятью. Когда лейтенант Сливко вытащил из полевой сумки и протянул ей трофейный офицерский «вальтер», она увидела, какой он красивый, и поцеловала Сливко. Но пистолет она приняла не как оружие, а как сувенир, как вещь, которая вряд ли когда-либо пригодится.
Ей было просто приятно получать от него все, как часть его самого. И все, полученное от него, она хранила. «Зачем он мне? – сказала она тогда. – Я ведь и стрелять-то не умею». Стрелять она умела. И стреляла неплохо. И свою дорогу на фронт начала не с курсов санинструкторов. Курсы были потом. Ускоренный выпуск. А вначале ходила в городской тир и училась стрелять из всех видов оружия, которое было у тренера. Но Сливко она сказала нарочно, чтобы тот поучил ее правильно держать пистолет, как заряжать, куда нажимать, какую пипочку куда перевести, чтобы поставить на предохранитель.
И Сливко учил. Обхватывал ее своими огромными руками, прижимал к рукоятке «вальтера» ее ладони, осторожно засовывал под предохранительную скобу спуска ее указательный палец, который она вначале нарочно держала вытянутым. Говорил: «Вот так, вот так… Молодец. Смелее. У тебя получается очень хорошо. Ты прилежная ученица».
