Но тот на глазах у изумленной толпы подхватил тело Фитца, ловко перебросил его через плечо и потащил в сторону пункта первой медицинской помощи, который был развернут неподалеку. При этом голова ротного время от времени колотилась о саперную лопату обер-шютце.
Снова все повторялось. Немцы контратаковали точно тем же порядком, как и полтора месяца назад. Танковая атака с густыми цепями пехоты. Без предварительной артподготовки. Без налета пикировщиков – мешала нелетная погода, низкая облачность, туман, снежные заряды.
Все как тогда. С той лишь разницей, что под рукой у Воронцова не было трофейного пулемета. Да позади окопов в овраге не ждала сигнала к открытию огня минометная батарея, и младший лейтенант Малец не вычислял координаты.
ПТО в какой-то момент одновременно прекратили огонь. Заржали в березняке, прореженном взрывами танковых снарядов, кони. И Воронцов увидел, как беспокойно поглядывали в сторону артиллерийских позиций его бойцы. Но он даже не оглянулся туда.
Он знал, что снаряды артиллеристам подвезли. Значит, батарея просто-напросто меняла позиции. Оставаться на прежних было безумием. Немцы давно засекли их и уже начали пристрелку. В бинокль Воронцов хорошо разглядел порядок атаки немцев. Вслед за танками шли бронетранспортеры и пехота. А позади на руках катили короткоствольные орудия артиллеристы. Эх, как бы их сейчас красиво накрыл Малец огнем своих минометов, подумал он.
Вторая волна атакующих оказалась более мощной.
ПТО на этот раз открыли огонь самостоятельно. Но роты еще молчали. Далековато. И Воронцов беспокойно трогал в нише ракетницу, проверял патрон с красным глазком и засовывал его обратно.
Храпунов на корточках сидел на дне окопа, потягивал «сорок», оставленный ему кем-то из бойцов расчета, и сосредоточенно смотрел в угол окопа. Расчет сидел вокруг. Все посматривали то на своего первого номера, то на ротного. Наконец желтое колечко окурка с дымящимися крошками табака упало к ногам Храпунова и он придавил их сырым валенком.
– Рындин, – сказал он, – когда пойдет ракета, досчитай до трех и снимай маскировку.
Почему до трех, подумал Воронцов, в очередной раз запихивая в ракетницу патрон с красным зарядом. Видимо, у Храпунова «три» – заветное число. Три очереди – и пулемет на дно окопа.
Воронцов посмотрел на пулеметчика. Тот по-прежнему сидел на корточках. Лицо бледное, мгновенно постаревшее лет на десять.
