Некоторые из украшений мне были незнакомы, вероятно, их приобрели уже после моего бегства. Один крупный браслет вызвал невольный вздох — это любимый браслет Валли, который очень нравился и мне, но она всегда в шутку говорила, что не видать мне его на этом свете, как своих ушей. Значит, посмертный подарок любимой подруги. На самом дне ларца обнаружился футляр с колье из фамильных драгоценностей рода эль Бланк — жемчуг и бриллианты в оправе из платины, и там же — родовая печатка, та, которой я всегда пользовалась, запечатывая письма.
Носить повседневно это кольцо я не хотела, слишком крупное, но как печать использовала.
Только вот теперь, понятно, носить колье и пользоваться печаткой я не смогу. Лишь на память мог папа передать мне одну из фамильных драгоценностей, мою самую любимую.
— Вот теперь я окончательно уверился в том, что вы дочь лорда Маркаса — Иржина эль Бланк, — вывел меня из задумчивости голос императора. И он покачал пальцем одну из жемчужин-висюлек на колье.
— А нет больше Иржины эль Бланк, ваше императорское величество.
Она умерла около двух недель назад и похоронена на кладбище в Меркивале. Могила у нее, как говорят, красивая. — Я смотрела в глаза императора, стараясь не моргать. Мигну — слезы покатятся.
— Иржик! — воскликнул расстроенный Грег, порываясь встать, но замер, остановленный жестом его величества.
— А кто есть? — уточнил лорд.
— Не знаю. Я уже ничего не знаю, — не удержавшись, я все же моргнула, и император вздрогнул от упавших на его руки капелек.
— Ладно, все ясно. Документы вы получите сегодня же. Найтон, Эстель, вы же не против того, что у вас теперь есть приемная дочь Иржина?
— Нет-нет! — торопливо откликнулась леди Эстель.
Лорд Найтон просто молча кивнул, и император встал, жестом остановив меня и Лексина, так как мы тоже попытались подняться — сидеть в присутствии стоящего императора недопустимо.
— Учитывая сегодняшний стресс, я переношу прием во дворце на завтра. Сегодня отдыхайте, изучайте прессу, и… — Он поморщился и повернулся к маме Грега.
— Эстель, отвезите девочку в салон красоты. Ну, все эти женские штучки, вы же их любите. Пусть ей там массаж сделают, что ли. Или чем вы там еще занимаетесь? Пусть расслабится, а то на нее смотреть тошно. Сидит как неживая.
— Дагорн, погоди, — поднялся Себастьян. — Нужно поговорить. Пойдем ко мне, там спокойно все обсудим.
Братья ушли, а следом за ними и я сбежала, извинившись и объяснив, что мне необходимо недолго побыть одной.
