— В ларце? — Я перевела взгляд на свои пальцы, которые так вцепились в шкатулку, что побелели. — В ларце…
Попыталась разжать пальцы, только вот они совершенно меня не слушались. Такое ощущение, словно они окаменели, и я никак не могла выпустить из рук то, что мне передал папа.
— Я… не могу…
— Что именно? — Император даже чуть наклонил голову, с интересом глядя на меня. — Не можете мне сказать?
— Не могу пальцы разжать. Свело.
— Ох, Иржина, деточка! — всплеснув руками, леди Эстель начала вставать с дивана.
— Сидеть! — негромко обронил император и сам, встав, подошел ко мне.
Леди замерла и перевела взгляд на Себастьяна. А тот так странно смотрел на меня, не предпринимая, впрочем, никакой попытки встать или сказать что-либо. А у Грегориана, озадаченно поглядывающего то на меня, то на Себастьяна, в глазах стояло недоумение.
— Ну-ка! — Сильные пальцы императора нажали на какие-то точки на моих запястьях и на тыльной стороне рук. — А теперь осторожно разжимайте. Вот так… — И он один за другим сам разогнул мои сведенные судорогой пальцы.
— Вот так-то лучше. Сейчас станет легче.
Я ошарашенно пережидала, пока император Темной империи разминал мне руки, восстанавливая кровообращение. И ладно бы только это… Тут еще можно понять — мужчина пожалел девушку. Но он сидел передо мной на корточках. А я… Я сидела в кресле. Наверное, мир сошел с ума. Потому что в нормальной жизни так не бывает. Просто не бывает, и все! Я, распахнув глаза, смотрела на этого огромного мужчину, и тут он мне подмигнул, разрушая напряженность момента.
— Ну вот. А теперь, Иржина, удовлетворите мое любопытство?
— Д-да…
Вставив кончики четырех пальцев в специальные небольшие углубления на крышке, опустила большой палец на место запора. Привычное покалывание, щекотка, пробежавшая к запястью, и — щелчок открываемого замка.
Сверху лежал мой игрушечный плюшевый зайчик, с которым я росла и неизменно спала долгие годы. Когда повзрослела, эту игрушку я никому не отдала, и заяц сидел на моем трюмо, каждый день радуя своей потрепанной мордашкой.
Даже не знаю, как папа умудрился засунуть его в шкатулку, все же не маленький. Наверное, потом с большим трудом удалось закрыть крышку."
"Император хмыкнул, но не стал комментировать то, как я погладила зайчика по мордочке и положила к себе на колени. Под игрушкой лежали и те драгоценности, которые мне покупал и дарил папа, и те, которые я приобретала сама. Я подвигала их, проверяя, есть ли в шкатулке еще что-нибудь.
