– Иди-иди, – подтолкнул дочь Михаил Олегович, – Павел правильно говорит.
Я вытащил ее в толпу танцующих, в самую середину, чтобы нас никто особо не видел, встал в позицию и начал осторожно двигаться. Музыка была для танго не очень подходящей, но я импровизировал на ходу, придумывая движения, попадающие в такт. Никто не обращал на нас внимания, все разговаривали, смеялись, некоторые танцевали с бокалами в руках, а мы потихоньку разогревались. Ничего страшного не происходило, я понемногу усложнял движения и с удовлетворением чувствовал, что Дана ловит мою «танцевальную» мысль и слушается.
Прошло, наверное, полчаса. У меня созрел план, и я ждал удобного момента. Оркестр заиграл танго, совсем не такое, как надо и к какому Дана привыкла, но все равно это было танго, и ритм был правильным. Резким движением я крутанул Дану вокруг себя, разметав плотную толпу, и начал танец. Она ничего не поняла, не заметила, думая, что мы продолжаем разминаться. А уж в том, что она не станет крутить головой и глазеть по сторонам, я был уверен.
Слишком хорошо я ее изучил.
Народ был еще не пьян, и все сразу заметили, что мы не переминаемся с ноги на ногу, а действительно танцуем. Пространство вокруг нас моментально стало свободным. А Дана ничего не замечала. От испуга, наверное. Она делала ошибки, но совсем несущественные и вполне простительные, тем более что общего рисунка они не портили.
– Ну вот и все, – шепнул я, когда смолк финальный аккорд. – А ты боялась.
Она растерянно остановилась и в ужасе оглянулась.
И тут нас буквально сшиб с ног шквал аплодисментов. У меня даже уши заложило.
Сквозь толпу к нам пробрался банкир-юбиляр, обнял нас. Тут же какие-то услужливые парни поднесли ему микрофон.
– Дамы и господа! Позвольте представить вам Богдану, дочь нашего уважаемого Михаила Олеговича Руденко, которая только что порадовала нас страстным аргентинским танго вместе со своим партнером Павлом Фроловым.
Произнося мое имя, банкир слегка запнулся и посмотрел в бумажку, но все равно я был ему благодарен.
Все шло так, как нужно. Если Дана переживет, не потеряв лица, всеобщее внимание к себе такой толпы чужих людей, то можно считать, что половину своей задачи я выполнил. Останется только убрать еще килограммов двадцать – и всё.
Дана вцепилась в мою руку и снова зажалась. Я буквально кожей ощущал, как каменеют ее еще минуту назад такие подвижные мышцы.
– Перестань трястись, – шепнул я ей на ухо, – все уже закончилось. Ты прекрасно танцевала.
