– У тебя есть справка из психдиспансера?
Я молча запустила в него яблоком. Йован, ловко его поймав, рассмеялся. Мы потянулись за одним яблоком, и наши пальцы соприкоснулись. Я первой отдернула руку. Плюхнулась на задницу и, вытянув ноги, уставилась на Йована. Тени от яблони гуляли по его лицу и рукам. Йован протер яблоко о футболку и протянул к моему рту. Я надкусила его из рук Йована. У яблока оказался медовый сладкий вкус. Я жевала его, не отводя взгляда от Гарбича, а тот, словно змей-искуситель, внимательно следил за мной.
Когда я отстранилась, Йован доел яблоко, а огрызок запустил в кусты.
Обратно через забор мы перелезали с полными карманами яблок.
– Все равно они бесхозные, – пожала я плечами, возвращаясь к велосипеду.
– Так не бывает, – ответил Йован, – все кому-то принадлежит.
– Я никому не принадлежу.
– Это тоже поправимо, – усмехнулся Гарбич."
"Йован не сразу заметил, что, перелезая через забор, зацепился за гвоздь и поцарапал руку. Рукав на футболке был порван, а на загорелой коже проступила кровь.
– Все из-за тебя, – проворчал Йован.
– Бедненький! – покачала я головой. – Хочешь, зашью рукав? А на ранку подую как маленькому?
– Лучше поцелуй меня как большого.
Я показала Йовану кукиш и первой покатилась по тропинке. Мы откровенно флиртовали, и наши разговоры вызывали дурацкую улыбку. В то же время жутко мучила совесть: у меня вроде как парень недавно появился, а я так безрассудно себя веду. И Леня, в отличие от Йована, взрослый. Но с Гарбичем было легко, и все эти двусмысленные шутки рождались сами собой.
Черт возьми, мне просто нравился этот ни к чему не ведущий глупый флирт.
Мы выехали на асфальтированную дорожку и направились в сторону залива. К вечеру на пляже народу было значительно меньше. Залив млел в лучах вечернего солнца. Мы с Йованом бросили велики и уселись на песок. Грызли яблоки, смотрели на волны и слушали, как скрипят сосны. Где-то вдалеке послышалось пение. Видимо, кто-то неподалеку от залива разбил палатку. Пели протяжно, печально, отчего на меня напала тоска.
От той беззаботности, которую я испытывала, собирая яблоки, не осталось ни следа. Я снова вспомнила о маме. В последнее время я редко о ней думала, но тут что-то накатили неприятные мысли.
– Йо-Йо, – вдруг произнесла я. – Тебя так кто-нибудь называл?
Гарбич сидел совсем близко, и его нога время от времени касалась моего колена. Стало холодать, и я поежилась. Йован протянул мне серую толстовку, в которую собирал яблоки.
