Боюсь, если вы и дальше будете тянуть, в какой-то момент кольнёт так, что путь только один.
Как хорошо, что Пуговка пока ещё ничего не понимает.
– Сколько стоит операция?
Думаю, для бабули мы нужную сумму найдём.
– Ну-у…
Он озвучивает цифру, а я не успеваю её переварить, как моя упрямая родственница вскрикивает:
– Да дешевле сразу в гроб!
Много… Это семь или восемь моих зарплат.
Таких больших накоплений у меня нет. Я надеялась, потребуется тысяч тридцать, и у меня есть маленькая подушка безопасности, которую я откладывала на ремонт.
Но этого не хватит.
Есть у меня один вариант, при мысли о котором я закусываю губу и мучаюсь.
Счёт, открытый Леоном при разводе.
Им я пользовалась несколько раз. Снимала деньги, когда не было работы, а малышка вот-вот должна была родиться. Я купила вещи, кроватку и коляску.
Затем ещё раз, когда Пуговка болела, а я не могла работать из-за этого два месяца. Жили на пенсию бабули. Приходилось порой снимать с запретной карты. Потом я всё возвращала.
И я могла бы сейчас взять необходимую сумму оттуда, но… меня кое-что останавливает. Это снова свяжет меня с Новаком. Да и совесть не позволяет воспользоваться его деньгами после того, что я наговорила в клинике.
Такой вариант я оставлю на крайний случай. А до того момента что-нибудь придумаю. Надеюсь…
Глава 26
Вероника
После двух дней раздумий я всё же решаюсь снять деньги. Гордость гордостью, но рисковать здоровьем близкого человека не могу.
Сейчас, стоя в банке, я надеюсь, что Леон не закрыл счёт после нашей последней встречи.
Злость – штука неконтролируемая. Я это поняла по себе. Наговорила кучу всего, из-за чего стыдно до сих пор.
Невольно осматриваюсь по сторонам в ожидании. Взгляд цепляется за мужчину, спускающегося по лестнице со второго этажа. На руках у него темноволосая маленькая девочка. Может быть, ровесница моей Пуговки.
Улыбка сама появляется на лице.
Отцы с дочками такие милые. С виду здоровый и суровый мужик, а когда общается с малюткой, черты его лица меняются, становятся мягче, тон ласков и нежен.
– Руслан Тагирович, – окликают того самого мужчину. – Там ещё несколько документов подписать надо.
– Черт, – выплевывает, останавливаясь. Уже хочет вернуться, но его стопорят крохотные ладошки на щеках и аккуратной подстриженной бороде.
– Па, – лепечет малышка у него на руках. – Кусать хотю.
– Сейчас, татарчонок, сейчас. Идём.
Прыскаю от смеха.
Татарчонок? Забавно.
