Уснула… Здесь, на кровати.
Уверен, как только разбужу её, она подпрыгнет и побежит к Поле, боясь, что дочка проснётся и испугается из-за отсутствия мамы. Но я хочу провести время с женой. Поговорить, если смогу сделать это.
Аккуратно ложусь рядом. Обвиваю тоненькую талию рукой, притягиваю её к себе. Она мычит, разлепляет глаза и утыкается ладошками в мой торс.
– М-м-м, прости, я, кажется, задремала.
– Нет, это я задержался.
Слабо улыбается, но тут же на её лице появляется беспокойство.
– Какая помощь тебе нужна? Болит что-то? – параллельно ощупывает мой торс и делает ещё хуже.
Она безумно вкусно пахнет, соблазняет одним своим присутствием.
– Ага, душа.
– Я серьёзно!
– И я, – отвечаю мягко, поцеловав её в висок. Ника миленько смущается, выглядит сейчас в моих руках такой нежной, ласковой, уязвимой… Не похожа на ту Веронику, которую я видел всё это время. Она занимала оборонительную позицию, пряталась под коркой льда. А сейчас её стены пали, растаяли, как лёд под огнём, раз она позволяет себя обнимать и целовать.
Прижимаю к себе ещё сильнее.
Не могу на неё толком смотреть. Лёгкие стискивает от удушающего чувства вины.
Я и раньше корил себя за жестокий выбор, но старался не думать о прошлом. Но теперь, когда я знаю, что Поля – моя дочь, всё становится только хуже. Вина пропитывает душу и тело, как и злость на самого себя.
– Ник, – произношу её имя, прикрыв глаза. Вдох-выдох. Ненавижу вспоминать тот момент из жизни. Но делаю это. – Прости... что сделал тебе больно.
Я извинялся перед ней только в мыслях. Множество раз. В нашей прошлой жизни эти слова вылетали непроизвольно, лишь как отмашка. А сейчас искренне, с полным осознанием содеянного.
– Я поступил мерзко, думая только о своих желаниях и переживаниях. Всему виной мои надуманные опасения. Я банально не хотел становиться отцом. Заботы были другие.
Ощущаю, что она почти не дышит. Нервно перебирает пальцами на моей груди, постукивая по коже.
Ей наверняка больно вспоминать об этом.
Как и мне. Я подонок и не отрицаю этого.
– Наверное, стоило сказать раньше, но мысль о ребёнке всегда вгоняла меня в страх. Не потому что я ненавидел детей. Ты ведь понимаешь, что быть популярной личностью и держать личную жизнь втайне – необычайно тяжело. Люди порой не понимают, что творят.
Вспоминаю одно из происшествий – кирпич, запущенный в окно её квартиры. Благо, никто не пострадал.
Раньше, когда мы только сошлись, в сторону Ники сыпались угрозы.
