Поскольку сменной обуви у алтанбаевцев не было, они разулись перед залом с матами, и помещение наполнилось неповторимым ароматом нестиранных носков.
Разинув рты, гости бродили по базе, озирались, изучали Борины рисунки.
— Круто тут, — оценил Алтанбаев.
— Ага, я б тут жил! — сказал Заславский, указал на Шварценеггера. — Ваще крутяк! И телик вот.
Дав им пять минут, чтобы освоились, я крикнул:
— Начинаем. Давайте сперва устроим спарринги — наши против ваших? Не всерьез, просто чтобы оценить уровень вашей подготовки.
В полную силу не бить, удары обозначать касанием. Бороться можно, причем выкладываясь по полной.
— Поборемся! — обрадовался Заславский и попытался повалить Крючка.
— Вот Саша, — я положил руку на плечо Гаечке (надеюсь, она здраво оценивает свои силы), — она отличный боец. Кто осмелится бросить ей вызов?
Улыбнувшись, Гаечка ударила кулаком о ладонь.
— Баб бить западло, — поморщился Алтанбаев.
— Тогда Саша сама выберет жертву…
Гаечка подошла к Крючку и ткнула его пальцем в грудь.
— Ты.
Развернулась и зашагала прочь, гордо вскинув голову. Видимо, он ее задирал, когда она была боязливой и полноватой.
Все оживились, загудели в ожидании шоу, но я объявил разминку. Немного разогреться, теперь — немного физухи, такой, чтобы и Лихолетова потянула. Гости кашляли, хрипели, пускали ветры от натуги, но продолжали демонстрировать силу духа при немощи тела. Рая смотрела на своего кумира, Алтанбаева, с некоторым превосходством. Только Крючок справлялся, чувствовалась подготовка.
Эх, не ту жертву Гаечка выбрала, как бы не опозорилась подруга.
Когда Зяма упал лицом в мат, я объявил конец разминки и предложил гостям выбрать себе спарринг-партнеров. Алтанбаев вызвал на дуэль меня, хотя был на голову выше и раза в два тяжелее. Заславский указал на Минаева, посчитав его самым хилым. Димон молча принял вызов. Два незнакомых заморыша работать боксерскими грушами отказались.
— Вы бы хоть представились, сычи, — пристыдила их Лихолетова.
Тот, что повыше, с лицом-огурцом, оказался Хомой.
Его приятель со впалой грудной клеткой — Гошем."
"— Что, Егор, мы первые? — Алтанбаев кивнул. — Напоминаю правила: не бить в полную силу, удары обозначать. Реагировать на замечания судьи. Нас будет судить Рам, остальных — я. Ну что, погнали?
В знак солидарности я тоже скинул кеды, и мы с Егором остановились друг напротив друга на матах. Рамиль взял со стола свисток, свистнул.
Алтанбаев попер на меня, загребая ручищами.
