Провожать нас эта маленькая колония вышла вся, целиком — теперь, когда я уже была уверена в том, что они отпустили нас, все эти давящие, невыносимые вещи, только что не дававшие мне дышать — тревога, злость, страх, — отступили, почти исчезли, и, заглядывая в лица чужим мужчинам и женщинам, в дневном свете превратившимся наконец в тех, кем они и были на самом деле, и сейчас застенчиво гуляющим вокруг наших машин и разглядывающим нас, я наконец подумала о том, что, пожалуй, даже рада тому, что здесь, на берегу, стоят эти два больших просторных дома — и радует меня даже не то, что до самого конца зимы, пока не растает сковавший озеро лед, никто, вообще никто не сумеет добраться до нашего острова незамеченным, минуя этих людей — хотя это важно, очень важно, — больше меня радует другое: может быть, по ночам нам все-таки будет видно свет, льющийся из их окон.
И даже если наш остров окажется слишком далеко и мы не увидим света — мы будем знать, что они здесь есть, что мы не одни."
"Сами по себе сборы заняли у нас совсем немного времени — нам всего-то нужно было побросать в машины спальные мешки; но уехать немедленно не получилось — какое-то обязательное время пришлось потратить на разговоры и прощания.
Где-то за моей спиной большая Калина, держа Иру за плечо, настойчиво говорила ей: «Ты, если что, сюда приходи, поняла? Поняла?»; обернувшись, я увидела, как она всовывает Ире в руки большую пластиковую бутылку с молоком и завернутые в целлофан остатки хлеба, а Ира в ответ неловко кивает и только повторяет — «спасибо, спасибо, я поняла, спасибо».
Расталкивая толпу, к нам пробился Иван Семенович — лицо у него было такое же помятое и небритое, как вчера, и выражение было прежнее — строгое и начальственное, но роста он оказался неожиданно маленького, почти на голову ниже Сережи.
— На, держи, — сказал он, протягивая Сереже ружье, — возвращаю. Охотник или так, для защиты взял?
— Охотник, — кивнул Сережа.
— Ну, может, и повезет, — улыбнулся помятый, — хотя ребята за две недели одного зайца только и взяли.
Правда, далеко не заходили пока — не до того было. Вот рыба — да, рыба есть, налим, щука, умеете подо льдом рыбу ловить?
— Научимся, — сказал Сережа и взял ружье.
— Учитесь скорее, — Иван Семенович перестал улыбаться, — а то не перезимуете. Дом я этот видел, тесновато вам будет, но ничего — жить можно. Печка дымит немного, трубу надставить надо — сумеешь?
Сережа снова кивнул, на этот раз, как мне показалось, уже с некоторым нетерпением.
