— Ну что же вы молчали, такой человек, а вы — «удачи вам», — она негодующе обернулась назад, к мужчинам, занятым перегрузкой вещей из Витары, — он же пропадет, они оба там пропадут!
— Какой — «такой человек», — закричала Наташа, — ну какой? Просто он врач, да, в этом все дело? Ты поэтому так за него волнуешься? Не будет у тебя, Марина, личного врача. И массажиста мы тебе тоже не взяли, представляешь?..
— Наташа, — сказала Ира.
— Ладно. Простите, — ответила та неохотно. — Просто нам действительно некуда его.
Ну некуда. Пойдемте лучше, ребятам поможем."
"Через полчаса Витара была разгружена. Вещи, которыми, казалось, она была заполнена почти доверху, распределились теперь между остальными машинами — основная их часть перекочевала в тентованный прицеп, прочее — под целлофановую пленку на крышу Паджеро. Для того, чтобы все поместилось, пришлось пожертвовать большей частью пустых канистр, к огромному неудовольствию папы, который все пытался как-то рассовать их, пристроить их кому-нибудь в ноги, но потом сдался — места действительно больше не было.
Мысль о том, чтобы оставить что-то полезное теперь, когда наши запасы сделались практически невосполнимы, оказалась для него невыносима; он сердито сновал между машинами, заглядывая во все углы, и настаивал: «Может, покрышки хотя бы, а? покрышки?» — «Некуда, — твердо отвечал Сережа, — пап, ехать надо» — «Да погоди ты, я хотя бы аккумулятор сниму, — отвечал папа раздраженно. — Аня, где у тебя капот открывается?»
Я надеялась, что мне удастся этого избежать — что я просто подожду, пока с бедной моей машины снимут все, что можно снять, а потом мы рассядемся в оставшиеся три автомобиля и двинемся в путь, что мне не придется больше садиться в нее — даже для того, чтобы просто открыть капот.
Конечно, это было очень глупо — после всего, что нам пришлось оставить, после всего, что мы уже потеряли, переживать из-за машины — вот только это была моя машина.
По-настоящему — моя. Я поздно села за руль — к этому моменту все вокруг уже сменили не один автомобиль; в юности они бойко катались на подержанных «пятерках» и «восьмерках», доставшихся от родителей или купленных по случаю, потом пересели на степенные, солидные иномарки, а я все так же ездила на метро, прячась от чужих взглядов за обложками книжек, или отгораживалась наушниками от разговорчивых бомбил на задних сиденьях разбитых «копеек».
