За последние сутки мы не увидели ни одного живого города, ни одного — только две крошечных деревни, спрятавшиеся в снегах в наивной уверенности, что двадцать с небольшим километров нечищеной дороги в состоянии защитить их и от болезни, и от тех, кто пока ей не поддался и пытается выжить любой ценой. Вы же видели то же самое, что и мы, подумала я, почему же при этом единственное, о чем мы можем теперь думать, — это наше собственное спасение, а вы, два смешных безоружных человечка в дышащей на ладан машинке, делаете вид, что эта мысль даже не приходила вам в голову?
— Скажите, — произнесла я, прервав, видимо, очередной жалобный Маринин монолог, и она испуганно умолкла и посмотрела на меня, — вы действительно не боитесь? Вы правда не понимаете, что скорее всего там, куда вы едете, уже нет никакого города, никакого главврача? Три недели прошло… вы же сами видели, как быстро… Там наверняка уже ничего нет — разве что кучка умирающих людей, которым вы все равно не сможете помочь.
Доктор медленно повернулся ко мне и внимательно, без улыбки взглянул мне в лицо.
— Я уверен, что вы не правы, — ответил он после некоторой паузы, — но даже если… я не знаю, как вам это объяснить. Понимаете, в этом случае мы тем более должны быть там.
— Сергеич! — умоляюще воскликнул Коля, уже сидевший за рулем «буханки». — До утра простоим, поехали давай! — И доктор, еще раз кивнув нам, повернулся и торопливо побежал к машине. Повозившись немного с пассажирской дверью, он наконец открыл ее — судя по всему, не без помощи изнутри — но вместо того, чтобы забраться на сиденье, принялся вначале запихивать куда-то вглубь свой прямоугольный громыхающий чемодан, куртку, а после неожиданно хлопнул себя по лбу и быстро зашагал обратно, к нам, провожаемый негодующими Колиными воплями.
— Совсем забыл, — проговорил он, когда, запыхавшись, снова оказался рядом с нами, — наша больница у вас по дороге — улица Пионерская, дом 69, двухэтажное желтое здание, мимо проехать невозможно — вы вот что, когда закончите здесь — заезжайте, особенных условий я вам не обещаю, но на ночлег устрою.
— Он поймал мой взгляд и сказал уже другим голосом: — Ну, то есть, если там, впереди, все в порядке.
— Лучшее место, чтобы переночевать, — сказала Наташа, пока мы смотрели вслед удаляющейся «буханке», подпрыгивающей на неровностях дороги, — это, конечно, больница, полная заразы. Он ненормальный, этот доктор.
— Да потому что не надо было его отпускать! — с горячностью прервала ее Марина.
