Потом мы рассаживались по машинам — Ира с мальчиком устроились теперь в пикапе, Мишка вернулся к нам на заднее сиденье — и Сережа обошел машины, одну за другой, заглядывая в окошки:
— Мясо или рыба? А вам? Мясо или рыба? Прошу вас…
— Банка же закрытая! — чей-то женский голос, кажется, Наташин.
— За консервным ножом просьба обращаться к вашему бортпроводнику! — отвечал Сережа.
Это было весело, по-настоящему весело и очень нам сейчас необходимо — мы не шутили уже целую вечность, но я почему-то не могла принять в этом участия.
Не сейчас, подумала я, как-нибудь в другой раз. Сережа был уже рядом, с оставшимися консервами в руках:
— Мишка, — сказал он, — мясо или… мясо? Рыба кончилась, следующую коробку открывать не полезу уже.
— Пожалуй… мясо, — ответил Мишка, улыбаясь, и потянулся за банкой."
"— Держи, — сказал ему Сережа, обходя Паджеро с другой стороны, — сейчас я сяду в машину и открою тебе, — и протянул мне две последних банки.
— Мадам, — сказал он, и голос его прозвучал — или мне показалось — немного, едва заметно холоднее, — мясо или мясо?
Я могла бы подыграть ему — конечно, могла бы, это было очень просто — поднять голову, улыбнуться, сказать «даже не знаю… может быть, мясо? Хотя нет — давайте лучше мясо», только я не смогла поднять головы и улыбнуться тоже не смогла.
— Мне все равно, — бесцветно сказала я, не глядя на него. Руки у меня по-прежнему были заняты дисками, которые я не успела еще никуда пристроить, и тогда он молча положил банку на широкую приборную панель прямо передо мной и захлопнул пассажирскую дверь.
Есть холодное, волокнистое мясо пластиковыми, гнущимися вилками было неудобно, но мы были голодны — ужасно голодны, и покончили с едой почти мгновенно.
— Эх, подогреть бы ее, — с сожалением сказал Мишка с набитым ртом, безуспешно ковыряя застывший на дне банки жир, — сколько всего осталось!
— Пользуйся моментом, Мишка, — ответил ему Сережа, — каждому по банке — непозволительная роскошь, но это, похоже, наша последняя еда до озера, а разводить на обочине костер и варить макароны у нас точно нет времени.
В следующий раз каждому достанется максимум пара кусочков из такой вот банки.
— Может, дать ему немного? Мам? — спросил Мишка и кивнул на пса, старательно делавшего вид, что мы со своей тушенкой нисколько его не интересуем.
— Хорошая мысль, — сказала я.
